Цитадель - Клэр Кент

Поскольку мы оба работаем, мы быстро справляемся с задачей. Коул спускается первым, а затем помогает спуститься мне. Его руки задерживаются на моей талии после того, как мои ноги касаются земли, и я делаю шаг назад.

Он опускает руки.

— Что слышно о твоем брате? — спрашиваю я.

Он качает головой.

— Ничего точного. Та банда, с которой он работал на побережье, ушла вглубь страны, но теперь я гадаю, не распались ли они, поскольку в последнее время у меня возникали проблемы с их поиском. Он и еще несколько человек, возможно, связались с командой, которая совершала набеги на места к югу от нас. Но все новости, которые я получаю, поступают из вторых и третьих уст, так что я не знаю, насколько они точны.

— Новая команда, с которой он работает… они…

— Придурки. Точно такие же придурки, как и он.

— Может, он не с ними. Если ты слышал просто какой-то случайный разговор, то на деле все может быть не так.

— Нет. Он с ними, — выражение его лица напряженное. Его глаза мрачные.

Я борюсь с нелепым желанием утешить его.

— Так когда ты отправишься за ним?

— Я не знаю, — его губы странно поджимаются, как будто Коул переживает из-за чего-то. — Вероятно, скоро.

Я киваю.

— Ладно. Хорошо. Спасибо за помощь.

— Не за что. Тебе нужно еще что-нибудь сделать по дому?

Работы по дому много, но в данный момент я не могу ничего придумать. Я с трудом сглатываю.

— Мне не нужна твоя помощь.

— Я понимаю. Но я все равно предлагаю ее. Почему ты должна отказываться?

На этот вопрос есть ответ, но я не уверена, что смогу его сформулировать.

— Мы прекрасно справлялись сами.

— Да. Но это не значит, что ты не можешь принять помощь.

— Брианне нравится, когда мы самодостаточны.

— А тебе что нравится?

— Что?

— Что тебе нравится? Нравится ли тебе быть самодостаточной? — в его взгляде есть что-то такое интимное. Такое чувство, что он может заглянуть мне прямо в душу.

— Я… Я не знаю. В некотором смысле, это освобождает. Возможность делать что-то самостоятельно. Брианна всегда говорит, что помощь оказывается на определенных условиях, и в большинстве случаев она права. Но… Я не знаю… — я пожимаю плечами.

— Скажи мне, — бормочет Коул. Очень тихо. Очень хрипло.

— Было бы неплохо, чтобы обо мне иногда заботились, но больше всего мне хотелось бы… Я вроде как хочу…

— Чего ты хочешь? — он протягивает руку, обхватывает мою щеку своей большой ладонью, и я не отстраняюсь.

— Я хочу иметь возможность заботиться о ком-то еще так же, как они заботятся обо мне. А быть слишком самодостаточной означает, что я не могу даже этого. Я даже не знаю, есть ли в этом смысл.

Он с минуту молчит. Тяжело дышит.

— Есть.

— Я… Я никогда не чувствовала, что могу многое предложить. Даже с Брианной. Такое чувство, что я всегда больше получаю, чем отдаю, — я не обращаю внимания на дискомфорт от своей уязвимости. Затем вспоминаю, с кем я разговариваю. — В любом случае, это не имеет значения. Я ценю твою помощь с крышей, но в остальном у нас все в порядке. И Брианна не захочет, чтобы ты заходил в дом.

Коул вздыхает и отступает на шаг.

— Да. Я понимаю это, — он медлит, его лицо на мгновение искажается. — Ладно. Тогда увидимся позже.

Эти слова звучат почти как вопрос.

— Да. Наверное, увидимся. Пока ты в конце концов снова не уйдешь.

***

Я весь вечер нервничаю, и Брианна, очевидно, это замечает. Когда мы вместе ужинаем в столовой, сидя в одиночестве в конце стола, она говорит:

— Завтра утром мне нужно совершить еще одну вылазку. Почему бы тебе на этот раз не пойти со мной?

— Зачем?

— Зачем? Затем, что оставаться здесь, когда он здесь, явно влияет на тебя. Возможно, тебе нужно подышать свежим воздухом.

Я смотрю на ее лицо. Вижу, что она серьезна. Она беспокоится обо мне и пытается помочь.

— Я буду тебя тормозить.

— Нет, не будешь. Завтра задача проще простого. Я просто передаю сообщение, и нужное место всего в нескольких милях отсюда. Ты можешь пойти со мной. Возможно, тебе стоит ненадолго выйти. Прогуляться, — совершенно ясно, от кого, по ее словам, мне нужно держаться подальше. Коул ест за соседним столиком, и она быстро переводит на него взгляд.

— Завтра утром у меня смена рыбалки на реке.

— Так спроси, не согласится ли кто-то поменяться сменами. Бьюсь об заклад, кто-нибудь согласится. Ты никогда не просишь о таком.

Я колеблюсь всего мгновение. Совершаю ошибку, оглядываясь на Коула.

Наши взгляды встречаются. Меня захлестывает волна удовольствия, узнавания, возбуждения.

Это нелепо. Я не должна так реагировать на мужчину — я знаю, что ни на одного мужчину нельзя положиться.

— Хорошо, — говорю я сестре. — Если я смогу поменяться сменой, я пойду с тобой.

***

На следующее утро мы с Брианной встаем до рассвета. Я быстро умываюсь водой, которую мы вчера накачали из колодца, а затем натягиваю потертые джинсы, белую майку и поношенную толстовку с капюшоном. Я заплетаю волосы в две очень короткие косички и уже готова, когда Брианна заходит в дом, чтобы поторопить меня.

Я наполовину взволнована тем, что собираюсь заняться чем-то новым, и наполовину расстроена тем, что покидаю Монумент, когда Коул находится за этими стенами.

Это глупо, но это правда. И это еще один признак того, что для меня, вероятно, лучше всего уйти.

Я беру заранее приготовленную сумку, которую обычно ношу с собой, а Брианна берет свою дорожную сумку. Затем мы идем по тихим улочкам городка, пока не доходим до главных ворот.

Первое, что я вижу — это Коул. Он стоит там и разговаривает с охранником.

Что, черт возьми, он здесь делает?

— Да будь он проклят, — бормочет Брианна.

Коул нас заметил. Он наблюдает за нашим приближением, его пристальный взгляд нервирует. Затем он делает жест головой в сторону, и я точно знаю, что он хочет сказать.

— Тебе не обязательно с ним разговаривать, — говорит Брианна.

— Я в курсе. Быстренько узнаю, чего он хочет, и потом мы уйдем. Я в порядке, Брианна. Правда в порядке.

— Хорошо, — она не выглядит довольной, но не спорит. Она отходит в сторону, а я направляюсь туда, куда отошел Коул.

— Куда ты идешь? — хрипло спрашивает он.

— У Брианны вылазка. Я иду с ней.

— Почему?

— Почему бы и нет? Какое тебе до этого дело?

— Там опасно. Может показаться, что становится все безопаснее, но все равно опасно.

— Я знаю, что