Лекарка генерала-дракона - Лана Кроу

— Звездочка?

Тишина.

Сделала шаг вперед, глаза привыкли к темноте, и я увидела огромный силуэт богатырской лошади. Звездочка громко дышала, но… не двигалась. Стояла и смотрела в одну точку.

Я тут же кинула взгляд, куда смотрела лошадь. Точно, заговоренный камень с руной.

— Надо выкинуть, — сказала Тата, схватив его.

Но я тут же резко сказала:

— Нет. — Тата застыла. — Она привязана к камню, куда камень — туда и она. Это… очень дорогой артефакт. И редкий…

Откуда у Марфы такой, если не из города?

Хотя, может, умельцы были и здесь. Правда, везде стоимость таких вещиц очень уж высокая. Хотя богатырский конь редкой породы стоит куда дороже… Помимо того, что Звездочка больше обычной лошади, она намного сильнее и умнее.

Яр говорил, что в ее жилах текла кровь богатырского коня Сивушки. А попала она к отцу Яра только по большой благодарности, и то только потому, что родилась лошадкой. Жеребцов же продали в самые знатные семьи.

Я взяла у Таты камень.

— Что же делать? — спросила она.

А я сжала его в руках и активировала боевую магию. Камень треснул пополам. Печать сломалась…

Громкое ржание прокатилось по сараю.

Тата закричала и успела спрятаться за мою спину. Звездочка буквально бросилась на нас, инстинктивно я закрыла ребенка собой.

Секунда… Лошадь остановилась, хоть и недовольно ударила по полу копытами.

Она смотрела на нас… Изучала…

Я выставила руку. Лошадь слегка наклонила голову и… принюхалась.

— Ой, что же будет! Что же будет… — причитала Тата.

Резкий рывок, и Звездочка легонько толкнула меня в грудь. Она снова заржала, но… по-другому! Радостно. Прижала голову к плечу, фыркнула горячим дыханием в шею.

— Узнала, девочка, ты меня узнала, — засмеялась я, прижимая ее к себе.

Провела рукой по ее крепкой шее, плечам, спине — ни намека на худобу, ни царапины.

— Марфа хоть и сволочь, но за тобой смотрела, — рассмеялась я.

Звездочка фыркнула, будто соглашаясь, а потом…

Неожиданно повалилась на бок.

И замерла, подставив пузо, как огромный пес, выпрашивающий ласку. Все такая же… Не изменилась. И это белое пятнышко!

— Ой! — вскрикнула Тата, заливаясь смехом.

Я опустилась на колени и почесала ей пузо. Звездочка зажмурилась, блаженно вытягивая губы.

— Вот же хитруля! — Звездочка забила копытом от удовольствия. — Ты же боевая кобыла, а валяешься, как пони.

Она только хрюкнула в ответ.

— Можно я тоже? — робко протянула руку Тата.

— Да, конечно, — сказала я, слегка отсев.

Девчонка осторожно прикоснулась, а Звездочка тут же подставилась побольше, заставив ее засмеяться.

— Она же как большой щенок! — радостно постановила Тата.

— Ладно, красавица. — Я встала, отряхнув колени. — Повеселились — и хватит. Пора домой.

Она мгновенно вскочила, отряхнулась, закивала, будто понимая каждое слово.

— Без тебя там Яр с ума сходит.

Звездочка замерла, выпрямилась, и вдруг ее глаза стали серьезными, глубокими.

— Только сначала… Кое-что заберем, кое-что очень важное для твоего хозяина.

Я вспомнила все богатства Марфа. Орехи. Фрукты, мед. А Яр там кашу с жуками ел. Так оставлять было нельзя.

Пусть хоть что-то, но я заберу прямо сейчас.

Глава 39

Анна

Мы с Татой нагрузили Звездочку до предела. Мешки с крупой, перловкой, сушеными овощами — все, что смогли унести. Я забрала самое ценное, включая серебряный перстень и свой мешочек с золотом. Хотя, будь моя воля, я бы прихватила все. Вот только Звездочку всем не нагрузить.

— Марфа расстроится, — тихо сказал Тата, пока я укладывала последний мешок.

— Жалеешь ее? После того как она тебя в ловушку загнала? — спросила я, хотя ответ и так читался в ее добрых детских глазах.

— Я знаю, что она нечестная. — Девочка потупила взгляд. — Но зла ей не желаю. Жалко, что кто-то все равно будет расстроен.

Я вздохнула.

— У нее еще много осталось, Тата. Даже еды… Я оставила крупы, овощи… Все равно всего не увезти. А у нее большие запасы. Так что не переживай, с голоду не умрет. Да и ковры, занавески, картины — наворовалась Марфа на всю жизнь.

Девочка грустно кивнула.

Мне ее, честно говоря, совсем не жаль. Из-за нее Яр мог погибнуть… Я бы оставила ее без всего. Пусть работает и честно зарабатывает, а не обманывает людей.

— Ну что, Тата, сначала к Яру поедем. Нужно отвезти еду и оставить лошадь, а потом к тебе. Посмотрим на твоего братика.

Медлить было нельзя. Если мальчику нужна помощь, ее надо оказать как можно скорее.

Глаза Таты загорелись.

Я взяла поводья, попыталась сдвинуть Звездочку с места, но та лишь фыркнула. Затем опустилась на передние колени, явно предлагая оседлать себя.

— Нет, глупышка, ты и так перегружена.

Но лошадь лишь тряхнула гривой и блеснула темными глазами. Прямо как ее хозяин. Сильная… Вольная… Гордая!

— Поедем верхом, — решила я. Хотя… даже не я. А Звездочка.

— Правда? Это так здорово! — воскликнула Тата, и Звездочка, словно улыбнувшись, поднялась.

Я провела рукой по ее шее. В душе бушевал тот же восторг, что и у девочки. Так мы доберемся быстрее… Да и вообще… Скакать на такой лошади было огромной удачей. Я еще помнила, каково это — чувствовать под собой мощь и свободу.

Звездочка нетерпеливо переступила с ноги на ногу, будто торопя нас. Пора в путь.

Яр, должно быть, нас уже заждался.

Глава 40

Анна

Лошадь быстро довезла нас до места. Я спрыгнула первой и протянула руку Тате. Девочка немного заколебалась. Видно было, что боялась упасть, но все же доверилась мне. Ее маленькая ладошка была холодной и дрожала, а когда я наконец ее спустила, она сделала громкое.

— Ух! Как же здорово. — Я улыбнулась. — Сене бы тоже понравилось. Он так любит животных: кошечек, птичек, козочек. Но сейчас… Сейчас он не выходит на улицу, ему… ему нельзя.

На последних словах голос Таты дрогнул, а в глазах появились слезы.

Я не знала, чем болеет Сеня, но мне очень хотелось помочь девочке и ее братику.

— Анна, на нас… на нас барин смотрит, — всхлипнула она и вытерла слезы рукавом. А после ткнула пальцем в сторону дома.

Я резко обернулась и увидела Яра. Он сидел дома, у окна. Наши глаза встретились на мгновение, и тут же он исчез из поля зрения.

«Только бы не решился…» — не успела даже додумать я.

Почти сразу дверь распахнулась. Яр, цепляясь за косяк, перевалился через порог. Он держался за стену, лицо искажалось от боли при каждом шаге.

— Да что же