Отогрею твою душу - Евгения Чащина

И у Вартана порой до сих пор задерживается на ней.

— Инструкцию к ним выдавать надо, к бабам. Чтоб сразу знать, твоё или не твоё. Будут срывы или не будет ничего. Что думаешь, Варта?

— Ты знаешь, как порой накрывает... Я, правда, рад за Илюху и Стасю, — ее имя произносит с надрывом, приглушая голос, словно воздуха не хватает в его легких, — я теперь осознаю, что не должен был пропитываться этой женщиной. Это как цепь ДНК, всё не извлечёшь, не сотрешь.

— Мне жаль, брат, — киваю. Я бы обнял его, но не думаю, что уместно. — Я понимаю. Ха, я тебя теперь пиздец как понимаю. В твоей шкуре некомфортно. Смотреть на чужую жену и хотеть ее, зная, что тебе нихуя не светит... Ну, на хуй.

— Беги, пока не поздно. Гур, и я не шучу, — напрягается Григорян и затравлено смотрит на меня.

— Поздно, — заключаю и открыто смотрю в его глаза. — Я отсидел неделю из-за неё. Я не пошел бы на такой подвиг ни ради кого другого. Ты даже не представляешь себе, как дерьмово было вернуться туда. До мурашек, до того, что блевать хочется противно.

— Думаешь, оценит? На накой хуй ты подставлялся? Вернётся к своему мудаку и поминай, как звали.

Вартан заводится, и я понимаю, что парни действительно меня, как младшенького брата, пытаются уберечь от ран купидона.

— Это уже ее право и ее карма. Ты меня знаешь, брат. Если я верю, что так поступить будет правильно... Ну не поступлю я по-другому. А Ева... Пусть сама выбирает, с кем ей быть и что ей делать. Я не могу на нее давить. Она и так дикая. Она же пришла ко мне ночью. Проверить хотела, хочу ее или нет. Дуреха. Как ее можно не хотеть?

— Ты чо ее трахнул?! — гаркнул Варта, — чужую бабу?!

— Ты ебанулся? — смеюсь, — не трогал я ее. Самоконтроль. Слыхал про такое? Для профилактики полезен.

Не верит. Пялится, как дебил. Поджимает губы и отворачивается, ненадолго.

— Значит ты действительно из нас троих самый адекватный. Либо же умный и учишься на чужих ошибках, но совершаешь и свои.

— С такими учителями как вы с Сагой, я уже ученый. Такой ученый, что в монастырь уйду, — хмыкаю горько, допив залпом остывший кофе. Затем бросаю взгляд на время. — Думаю, нас уже ждут. Выезжаем? Или ты пас?

Я только что расковырял его рану. Вести его с открытой к ней может быть не самой лучшей идеей. Я не изверг.

Он старается пересекаться с ней по минимуму. Нам же на работе хватает мылить глаза своими рожами друг другу. Однозначно лишним будет его поездка к Саге, где есть она. Лучше потом встретимся.

— Сам поезжай, лучше встретимся в бильярде, шары погоняем, — ржет и рассматривает мою заросшую харизматичную мордашку.

Неосознанно тру подбородок. Да, моя борода требует серьезного вмешательства. К даме нужно возвращаться с иголочки...если эта дама рискнет начать жизнь с чистого листа.

— Гур, ты чо даже ее не поцеловал? — уже на пороге меня таранит в спину вопрос друга.

Вартан пытается выискать в моем лице лукавство, но его нет.

— Прикинь, — хмыкаю. — Не действую вашими с Сагой методами и не вытрахиваю из бабы здравый смысл. Вот в барбершоп заеду, лицо в порядок приведу и по старинке им торговать буду. Авось прокатит. А нет, я уже прогуглил адрес монастырей и психушек, в один из них меня пристроите.

— Дебил, — ржет Григорян и хлопает рукой по плечу, — жду вашего звонка.

— Давай, брат, — улыбаюсь, хлопнув его в ответ.

Возвращаюсь к Федору в машину и командую.

— К Стасе.

— Вартан?

— Вартану не надо к Стасе.

— Понял, — кивает мужчина и заводит авто. Мы направляемся к дому Сагаловых.

За забором уже слышны голоса. Илья с Таиром скачут на площадке, смеясь каким-то своим внутренним шуткам. Их сестра — дама ранняя и не дает никому поспать до обеда, голодным плачем поднимая все семейство.

Федор открывает калитку, входим на территорию, и я сразу замечаю Стасю, которая вынесла детям на подносе завтрак на улицу. Она тоже замечает меня, мчится мне на встречу и крепко обнимает.

— Да будет тебе, — улыбаюсь смущенно, она отстраняется и мне тут же абсолютно неожиданно прилетает звонкая пощечина.

Я моментально становлюсь серьезным и хмурюсь. Ох, и пожар девка, ох и бесбашенная.

— У меня чуть молоко от переживаний не перегорело за твою глупую голову и за нее. Какого черта?!

Ее сердитый взгляд переместился на лицо Федора. Последняя часть вопроса звучала не для меня.

— В дом давайте пройдем, Анастасия Викторовна, — спокойно и очень вежливо обращается к ней Федор. — Там говорить удобнее, мало ли, кто захочет послушать.

В кухне за столом на своем коронном месте сидит Сага и наяривает чайной ложкой кофе по кругу в чашке. Не знал бы друга, подумал бы, что тот шизанулся и переквалифицировался в шаманки. Ему бы ещё чалму на голову и вылитый турецкий султан. Слышит, что мы вошли, но голову от своего ритуала не отрывает.

Стася странно за моей спиной прокашлялась. Сага дернулся. И как заведённый пробасил на всю кухню.

— Прости засранца, если тебе станет легче, то можешь мне ввалить.

— Славно ты над ним поработала, — хмыкаю, оглянувшись на Стасю.

— Посмейся. Ты следующий, — усмехается ядовито, а затем бросает хищный взгляд на Федора, — вы тоже в черном списке. И ваш рассказ я послушала бы первым делом.

— Простите, Анастасия Викторовна, Илья Андреевич. Мой рассказ будет краток. Мне жаль, что вам пришлось так переволноваться. Но сделано это было лишь с одной целью. Чтобы отвести подозрение от Гурама. Они должны были видеть вашу реакцию, вашу искреннюю реакцию. Иначе у нас бы ничего не вышло. Всю эту неделю полиция наблюдала за каждым нашим шагом. Поведи хоть один из нас себя хоть малость подозрительно — они нашли бы, как оставить у себя Гурама гораздо дольше.

Пялимся на Федора и понимаем, что дебилы. Теперь я ушел в аут со своей способностью к терзвому анализу ситуации. Но Федор нам служит верой и правдой много лет. Четкий мужик.

— Федя, прости дебила, — Сага срывается со стула и зажимает охранника своими лапами.

— Только не слюнявить меня своими варениками, — басит Федор и пытается вырваться.

Я тоже обнимаю его, Стася стоит за нашими спинами и по-доброму усмехается.

— Я думала, что с ума сойду, пока ты там был. Оказаться там, наверное, было ужасно.