«Аромат любви» от сударыни-попаданки - Ольга Геннадьевна Росса

— Что, и в церкви обручились? — священнослужитель сдвинул седые кустистые брови к переносице, строго посмотрев на Варвару. Та только неистово замотала головой.

— Именно так и было, батюшка. Вот вам крест, — быстро перекрестилась Щедрина.

— И в какой именно церкви проходил обряд?

— На Воздвиженке.

— На Покровке, — ответил одновременно с Щедриной Спорыхин и поджал губы, покосившись на женщину.

— Так где точно? — недоуменно переспросил священник.

— На Воздвиженке, батюшка, — повторила тётка, зло зыркнув на плешивого графа.

— Врут они, батюшка! Всё врут! — горячо выпалила Варвара. — Даже не успели договориться, безбожники! Не обещала я ничего графу Спорыхину. Клянусь! — и невеста шустро перекрестилась, поклонившись. — Чем хотите поклянусь.

— Сударыня, имеются ли свидетели обручения? — я строго посмотрел на тётушку невесты. Пора брать ситуацию под свой контроль.

— К-к-конечно имеются, — запинаясь, проговорила она, зыркнув на дочь, которая всё это время молча наблюдала за происходящим.

— Так почему же вы не пригласили их?

— Не успела просто. Я же только сегодня утром узнала, что Варька за вас замуж собралась, — прищурила женщина хитрые глазёнки. — Наплели мне давече, что гувернанткой берёте мою племянницу, а сами вздумали повести её под венец? Не выйдет!

— Вы сначала определитесь, уважаемая Алевтина Эдуардовна, когда вы узнали о нашей свадьбе. Вчера или же сегодня? — выделил я интонацией последнюю фразу.

— Какая разница когда? — возмутилась Щедрина. — Нельзя вам жениться, я сказала!

— Погодь кричать, — перебил священник орущую женщину. — Я тут решаю, имеет ли право эта пара венчаться или нет. Поди сюды, сын мой, — и невозмутимо поманил рукой графа.

— Я? — растерянно округлил глаза Спорыхин, шагнув к нему.

— Говори только правду перед лицом господа. Учти, сын мой, бог всё слышит и видит. Соврёшь — покарает, — священник указал рукой на иконостас. — Брал ли ты обещание с девицы Варвары о венчании? Предлагал ли ей связать ваши души священными узами?

— Я… я… батюшка… — заблеял этот баран, уставившись на образа, и бухнулся на колени, — не брал обещания с Варвары Михайловны, — облегчённо выдохнул он. — И не желал никогда на ней жениться. Худая, некрасивая, смотреть не на что. Другое дело Зоюшка Ипполитовна, — граф зыркнул на раскрасневшуюся девушку, у которой глаза на лоб полезли от услышанного. — Люба мне она, жениться желаю на ней.

— Ты что, пень старый, такое говоришь?! — Щедрина от злости чуть не позеленела. — Тебе что было велено? А?

— Не могу я врать перед батюшкой и перед Всевышним, — пропищал тот, неистово крестясь так, будто решил разом все свои грехи отмолить. — На кой мне Варвара? Я Зоюшку Ипполитовну холить и лелеять буду, любить всем сердцем, на руках носить.

Я с трудом подавил смешок, представив себе эту живописную картину.

— Так значит, Варвара не давала обещания? — переспросил батюшка.

— Истину говорю, как есть! — снова перекрестился граф, низко поклонившись.

— Покайся в прегрешениях своих, сын мой, и ступай с богом, — пробасил священник, перекрестив склонённую плешивую голову графа. — И ты, дочь моя, покайся в том, что оклеветала племянницу свою.

— Вот ещё! — фыркнула Щедрина, схватив дочку за руку, и потащила её на выход. — Кайтесь сами, ироды!

— Маман, вы так это оставите? — недоумевала копия Алевтины. — А как же моё приданое? Мне что же теперь в девках оставаться?

— Почему же в девках? — процедила мать. — За графа Спорыхина замуж пойдёшь. Поняла?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— У-у-у! — взвыла от досады Зоя. — Только не за него! Я не хочу-у-у!

— Алевтина Эдуардовна, можете вещи собирать! Вас в имении уже заждались! — победно крикнула Варвара вдогонку родственнице.

Щедрина обернулась, злобно сверкнув глазами, обвела присутствующих острым взглядом ненависти и вытолкала из притвора свою ноющую дочь. В храме стало так тихо и хорошо, что у меня невольно вырвался из груди вздох облегчения.

— Ваше Преподобие, мы можем продолжить венчание? — обратился я к священнику.

— Продолжим, дети мои, — кивнул он, — раз больше препятствий нет для вашего союза.

Спорыхин поднялся на ноги, бормоча под нос извинения за причинённые неудобства, и поспешил ретироваться из священного места. Хорошо, что граф оказался совестливым человеком и признался во всём, а то боюсь представить, чем бы закончилось наше венчание.

Я взглянул на сына. Он круглыми глазами смотрел на меня, и озорная улыбка таилась на его губах. Представление Щедриных его развеселило и развлекло. Я, наверное, тоже посмеюсь, но позже, когда переосмыслю произошедшее. А сейчас мне было не до смеха — свадьба чуть не сорвалась. Батюшка начал монотонно читать молитвы во славу господа, хор снова запел — венчание продолжилось.

Савелий и его старшая сестра Настасья поручились за нас, встав за нашими спинами. Батюшка надел на Варвару венец, а мне, как вдовцу, возложил венец на плечо. Савелию пришлось держать атрибут во время обряда. Снова молитвы, осенение себя крестом. Я внимательно слушал голос священника, а сам мысленно просил бога о прощении, так как связывал себя узами брака во второй раз, не желая создавать настоящую семью. Особой набожностью я никогда не отличался, но было стыдно перед священником.

Мы с невестой испили из чаши церковного напитка. Затем батюшка обернул наши сцепленные руки рушником, приложил свою епитрахилью и провёл нас вокруг аналоя трижды, распевая тропарь. У царских ворот мы целовали иконы как положено, батюшка вручил мне образ Спасителя, а моей жене — образ Пресвятой Богородицы. Теперь венчание завершено. Наши немногочисленные гости поздравили нас с венчанием. Я пригласил всех на трапезу в свой дом.

Выйдя из церкви под руку с новоиспечённой женой, я шумно вдохнул свежий воздух. Солнце ласково коснулось моего лица тёплыми лучами. Вот и всё! Теперь мы муж и жена! Я взглянул на Варвару — на её лице промелькнула расслабленная улыбка. Да, чуть прахом всё не пошло.

У ворот стояла пара лошадей, запряжённых в открытую коляску, украшенную лентами и цветами.

— Экипаж для молодых! Прошу! — Савелий махнул в сторону повозки. — От всей души старался.

— Спасибо, друг, — склонил я голову.

Усадив невесту в коляску,