Принцесса - Лера Титова

Лука спал в своей комнате.

— Ты счастлив? — спросила Джульетта.

— Да.

— Правда?

— Правда.

— Даже после того, как Маттео съел половину торта?

— Это Лука угостил.

— Он не хотел.

— Но угостил.

— Это главное.

— Знаю.

Она положила голову ему на плечо.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Джульетта.

Она поцеловала его.

— Пойдём в комнату, — сказала она.

— Зачем?

— Хочу посмотреть, как он спит.

— Он спит.

— Я знаю. Хочу посмотреть.

Он взял её за руку.

Они пошли в детскую.

Лука спал. Раскинув руки. Улыбался во сне.

— Он счастлив, — сказала Джульетта.

— Да.

— Потому что у него есть мы.

— Потому что у него есть всё.

Она обняла Лоренцо.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Джульетта.

Они стояли в дверях детской.

Смотрели на сына.

На его спокойное лицо.

На его руки — сжатые в кулачки.

На его губы — приоткрытые, влажные.

— Он похож на тебя, — сказала она.

— На тебя.

— На нас.

— На Корлеоне.

Она улыбнулась.

— Пойдём спать, — сказала она.

— Пойдём.

Глава 44

Дон Корлеоне умер через год после того, как Луке исполнилось три.

Тихо. Во сне. Не от пули — от времени. Врачи сказали: сердце. Антонио сказал: старость. Джульетта сказала: он устал. И заплакала. Впервые за много лет — не скрывая, не сдерживаясь, не вытирая слёзы.

Лоренцо обнял её. Не говорил «не плачь». Не говорил «всё будет хорошо». Просто держал.

— Он выглядит мирным, — сказал он, когда она успокоилась.

— Он никогда не был мирным.

— Теперь — да.

— Слишком поздно.

— Никогда не поздно.

Она смотрела на отца. Его лицо было спокойным — без той маски, которую он носил при жизни. Без власти. Без напряжения. Просто — человек. Который устал.

— Я не простила его, — сказала она.

— Не надо.

— За то, что он хотел выдать меня замуж за чужого.

— Он хотел как лучше.

— Для себя.

— Для семьи.

— Это одно и то же?

— Нет. Для себя — это выгода. Для семьи — это защита.

— А он?

— И то, и другое.

Она молчала. Смотрела на его руки — грубые, с перстнями, которые он никогда не снимал. Теперь перстни сняли. Руки были чужими.

— Ты любила его? — спросил Лоренцо.

— Не знаю.

— Врёшь.

— Да. — Она вытерла слезу. — Любила.

— Это хорошо.

— Почему?

— Потому что он тоже любил тебя.

— Он не умел любить.

— Умел. По-своему.

— Как?

— Он дал тебе свободу.

— Какую?

— Выбрать меня.

Она смотрела на него.

— Ты прав, — сказала она.

— Всегда прав.

— Не всегда.

— Сегодня — да.

Она поцеловала его. Потом повернулась к отцу.

— Прощай, — сказала она.

Похороны были в церкви Сан-Доменико.

Вся Сицилия пришла проститься. Главы кланов, политики, полицейские, которые брали взятки, и те, кто не брал. Все знали: умер последний великий дон.

Джульетта стояла у гроба, держала Луку на руках. Лоренцо — рядом. Братья — за ними. Все в чёрном. Все молчали.

— Он был хорошим отцом? — спросил Лука.

— Не знаю.

— Врёшь.

— Да. — Она посмотрела на сына. — Был.

— А хорошим дедушкой?

— Да.

— Я люблю его.

— Я знаю.

— Он меня любил?

— Очень.

— Почему он умер?

— Устал.

— От чего?

— От жизни.

Лука подумал.

— А я устану? — спросил он.

— Когда вырастешь.

— А когда я вырасту?

— Скоро.

— Я не хочу умирать.

— Не умрёшь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Лука обнял её. Маленькими ручками. Крепко.

— Я люблю тебя, мама, — сказал он.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Лука.

Она поцеловала его.

Лоренцо смотрел на них.

— Ты плачешь? — спросила Джульетта.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Он вытер глаза. — Плачу.

— Это хорошо.

— Почему?

— Потому что ты человек.

— Я муж.

— Одно и то же.

После похорон все собрались в особняке.

Столы ломились от еды и вина. Люди говорили о доне, вспоминали, спорили. Кто-то плакал. Кто-то смеялся. Кто-то уже делил власть.

Джульетта не слушала. Она сидела на террасе, смотрела на море и молчала. Лоренцо вышел к ней. Сел рядом.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Нет.

— Что ты чувствуешь?

— Пустоту.

— Это пройдёт.

— Когда?

— Не знаю.

Она взяла его за руку.

— Он был тираном, — сказала она.

— Да.

— Он был убийцей.

— Да.

— Он был моим отцом.

— Да.

— Я буду скучать по нему.

— Я знаю.

— Это неправильно.

— Это нормально.

— Ненормально.

— Нормально. Ты его дочь.

Она смотрела на него.

— Ты прав, — сказала она.

— Всегда прав.

— Не всегда.

— Сегодня — да.

Она поцеловала его.

— Пойдём в дом, — сказала она.

— Зачем?

— Хочу побыть с семьёй.

— Мы и так с семьёй.

— С нашей.

Он взял её за руку.

Они пошли.

В гостиной было шумно.

Доменико разговаривал с главами кланов. Лука стоял у окна, сжимал пистолет. Винченцо сидел с ноутбуком. Антонио пил вино — без опиума. Микеле держал Виолетту за руку. Дети играли в углу.

Джульетта села на диван. Лоренцо — рядом. Лука подбежал к ней.

— Мама, — сказал он. — А дедушка на небе?

— Да.

— Он видит нас?

— Да.

— Он счастлив?

— Да.

— Почему?

— Потому что мы вместе.

Лука улыбнулся.

— Я люблю тебя, мама, — сказал он.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Лука.

Она поцеловала его.

Лоренцо обнял её.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Лоренцо.

Она закрыла глаза.

Он смотрел на неё.

На её заплаканное лицо.

На её руки — которые сжимали его рубашку.

На её губы — приоткрытые, влажные.

— Всё будет хорошо, — сказал он.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она улыбнулась.

Глава 45

После похорон власть перешла к Доменико.

Это решили не голосованием — судьбой. Доменико был старшим, готовился с детства, знал всё о семье, о врагах, о деньгах. Джульетта не спорила. Братья — тоже.

— Ты будешь хорошим доном, — сказала она.

— Не знаю.

— Врёшь.

— Да. — Доменико усмехнулся. — Буду.

— Ты боишься?

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Он посмотрел на неё. — Боюсь.

— Чего?

— Что не справлюсь.

— Справишься.

— Откуда знаешь?

— Ты наш брат.

— Это не оправдание.

— Это правда.

Он обнял её.

— Спасибо, — сказал он.

— Не благодари.

— Почему?

— Я не за тебя. Я за семью.

Он усмехнулся.

— Ты права, — сказал он.

— Всегда права.

— Не всегда.

— Сегодня — да.

Она поцеловала его в щёку.

— Иди, — сказала она. — Твои люди ждут.

Он вышел.

Джульетта и Лоренцо остались в особняке.

Не потому, что не хотели уезжать — потому что здесь была семья. Братья, жёны, дети. Дом, где выросла Джульетта. Где умер отец. Где родился Лука.

— Ты не хочешь переехать в мой