Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона - Таня Драго

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох, выдох, и попыталась сосредоточиться на том, что чувствовала в его теле, направляя энергию внутрь медленно и осторожно, словно щупая дорогу в темноте. Через несколько секунд я увидела — не глазами, а каким-то внутренним зрением.

То, что я увидела, я знаю, откуда — неведомо, но знаю, не походило ни на одну болезнь, которую я видела. Ни на опухоль, ни на инфекцию, ни на аутоиммунное воспаление, это было что-то дикое, неровное, похожее на трещину в ткани реальности, которая расползалась во все стороны, поглощая здоровые клетки, превращая их в серую мёртвую массу.

И я поняла, что это не лечится обычными методами, потому что это вообще не болезнь в медицинском смысле слова, а что-то другое, магическое или мистическое.

Я попыталась остановить распространение, направив энергию в самый центр трещины, туда, где она была ярче и активнее всего.

Энергия упёрлась в невидимую стену, словно наткнулась на бетонный барьер, и не прошла дальше, как бы я ни пыталась её протолкнуть, и болезнь не отступила. Только замерла на секунду, словно обратила внимание на моё вмешательство и решила подождать, посмотреть, что я буду делать дальше. Это ощущение — что болезнь живая, разумная, наблюдающая — было настолько жутким, что захотелось оборвать связь и убежать отсюда подальше, но я сжала зубы и удержалась, потому что сдаваться было рано, и если не могу вылечить, то хотя бы облегчу боль, а это уже что-то.

Я изменила подход, перестала пытаться разрушить трещину и направила энергию на обезболивание, находя нервные окончания одно за другим, блокируя сигналы боли, которые шли от поражённых участков к мозгу.

Это было проще, потому что нервы реагировали на энергию охотно и послушно, словно ждали моего вмешательства, и я работала быстро и точно, как в операционной.

Мои руки мои начали светиться голубым, и свет этот был мягким и тёплым, обволакивал руку принца, поднимался выше — к плечу, к груди, к шее, и я видела, как он распространяется, как блокирует боль участок за участком, и чувствовала, как напряжение в теле принца спадает, как дыхание становится ровнее и глубже, и это давало силы продолжать, потому что работало, чёрт возьми, это реально работало, даже если я не понимала до конца, как именно.

Прошла минута, может, две, я потеряла счёт времени, потому что сосредоточилась полностью на том, что делаю, и мир вокруг перестал существовать, остались только я, энергия и тело принца, которое реагировало на моё вмешательство, и вдруг я услышала его голос, удивлённый и тихий, почти шёпот, но в нём звучала такая радость, что сердце сжалось:

— Не больно.

Он вздохнул глубоко, расслабился, и тело его обмякло, словно с него сняли тяжёлый груз, который давил годами, и он повторил громче:

— Совсeм не больно, невозможно.

Я открыла глаза медленно, с усилием, потому что веки казались тяжёлыми, словно налились свинцом. Мир поплыл перед глазами. Слабость накатила волной, такой мощной, что ноги подкосились, и я почувствовала, как падаю вперёд. Упасть не успела, сильные руки подхватили меня.

— Индара!

Это точно сказал Релиан.

Я провалилась в темноту, мягкую и тёплую, и последнее, что услышала, был голос старшего принца, тихий и слабеющий, но счастливый:

— Мам, мне совсем не больно, совсем.

Сквозь дрёму я слышала, как королева Акивия плачет, и это были не рыдания отчаяния, а тихие всхлипы облегчения.

Она обнимала сына, повторяя снова и снова:

— Невозможно, невозможно, — словно не верила в то, что видит, и старший принц гладил её руку, успокаивая.

Я почувствовала, как Релиан поднял меня выше, прижал крепче, и его запах — что-то древесное с лёгкой ноткой дыма — окутал меня, успокаивая. Он понес меня куда-то.

Перед тем как дверь закрылась за нами, я услышала голос старшего принца, слабый и далёкий, но твёрдый:

— Береги её, Релиан.

Пауза, дыхание, и он добавил тише, и в голосе прозвучала уверенность, которой не было раньше: — Она вернёт нам тебя, береги её.

Я проснулась от того, что кто-то ходит по комнате на цыпочках. Неумело. Табурет опрокинулся с грохотом, и я открыла глаза. Нилли замерла у окна с виноватым лицом. Стул лежал на боку. Кувшин качался на краю столика.

— Ой, — выдохнула она. — Проснулись, госпожа!

Я села. Голова кружилась, но терпимо. Комната оказалась не той, где я теряла сознание. Светлая. Высокие окна выходили в сад с розовыми кустами. Кровать под балдахином. Мебель изящная, явно дорогая.

— Где я?

— В ваших покоях, госпожа, — Нилли подскочила, протянула стакан с водой. — Принц велел подготовить. Рядом с его башней. Чтобы удобнее было.

Я выпила. Вода оказалась холодной и вкусной. Горло перестало саднить.

— Сколько я спала?

— Сутки, госпожа. — Нилли поправила подушки за моей спиной. — Принц приходил каждый час. Проверял. Велел мне не отходить и позвать его, как только вы проснётесь.

Сутки. Чёрт.

Я потеряла целый день из-за обморока.

Организм явно не одобрял мои эксперименты с целительством.

Я попыталась встать, и это получилось лишь с третьей попытки. Ох, затратное это дело, спасать принцев.

— Смотрите, — щебетала Нилли. — Тут не только спальня, но еще и гостиная.

Она открыла дверь.

И я пошла за ней.

Уютно. Диван у камина. Кресла. Столик с книгами. Дальше гардеробная — пустая, если не считать двух платьев на вешалках. Ванная комната с огромной медной ванной и зеркалом в человеческий рост.

Всё обставлено со вкусом. Никакой показной роскоши. Просто удобно и красиво.

— Принц сам выбирал мебель, — сообщила Нилли. — Велел, чтобы всё было готово к вашему пробуждению.

Я подошла к окну в гостиной. Вид на внутренний двор. Фонтан. Клумбы с какими-то яркими цветами. Дорожки из светлого камня. Тихо. Спокойно. Тюрьма с видом на сад. Из которой можно попасть на костер. Или умереть от истощения. Ну, кстати, это нормальная перспектива любого врача.

— Он ещё и в драконьей форме прилетал, — добавила Нилли тише. — На балкон. Смотрел в окно. Весь балкон занял, еле поместился.

В дверь постучали. Один раз. Короткий, сдержанный стук.

Нилли метнулась открывать. Я осталась у окна. Спина прямая. Руки сложены перед собой. Спокойствие. Контроль. Релиан вошёл. Белая рубашка. Волосы растрёпаны. Вид «только что из башни». Он остановился в дверях. Взгляд скользнул по мне. Задержался на