Опальная жена Его Высочества. Право на предательство - Мария Вельская

Смешно.

Носа коснулся мягкий запах. Мята, полынь, ветер…

– Для предательства не нужно много времени, нер. Люди прекрасно справляются с этим в кратчайшие сроки, – мой голос на миг надломился.

Я не хотела вспоминать.

Месяц – слишком мало для того, чтобы забыть годы унижений.

– О, это я знаю, – голос Элиаса Норлейна напомнил мне низкий клекот, – но если вам нужен будет… хороший знакомый, к которому можно обратить за помощью – знайте, что он у вас есть.

Я понимала, что всё это – только благодаря интересу ко мне Шаннера Мъярга, но горло сжало. Мне нужны союзники – напомнила себе.

Тристан не вечно будет в отъезде, время на исходе.

– Я не забуду, – язык с трудом шевельнулся во рту.

Целитель резко отстранился и, словно ничего не было, мягко мне улыбнулся.

Брюнет источал спокойствие, доброжелательность и внимание.

– Я стабилизировал ваше состояние, физические раны пройдут в течение одного-двух дней. Душевные… с этим сложнее, – он дёрнул носом и поморщился, – чтобы не быть голословным… У вас не было при себе ни одного защитного императорского артефакта.

– Этим должна заниматься императрица, насколько мне известно. Но, к сожалению, Её Величество отбыла из дворца, не успев открыть для меня сокровищницу, – я потупила глаза и огорчённо вздохнула, как поступила бы любая девица в моей ситуации.

– Я вас понял, – в голосе целителя – похоже, не такого уж простого, лязгнул металл.

– Не думаю, что артефакты действительно защитили бы от похищения, – меня передёрнуло.

– Причем здесь похищение? – Казалось, в голосе Норлейна прозвучал возмущённый клёкот. – Вам должны были выдать артефакты, как только объявили о вашей помолвке с принцем Тристаном! Тогда никакое ментальное воздействие, да и отравление тоже, – похоже, Шаннер ему действительно доверял, – вам бы не грозило!

В сердце впились иглы. Я заставила себе мерно задышать, отгоняя дурноту.

Вот, в чём было дело. Ни в этой, ни в прошлой жизни мне не выдали императорские артефакты, защищающие сознание и жизнь членов рода.

Императрице это было не нужно.

– Ветер мне в перья, стоило промолчать, – рыкнул тихо брюнет, щуря глаза и что-то поспешно намешивая в стакане.

Нёбо обожгло и защипало, стоило взять напиток в руки.

– Почему Его Высочество Шаннер... мог предположить, что я сама устроила себе побег? – Принцесса не могла об этом не спросить ! Если уж играть – то до конца! – Это глупо и смертельно опасно в моем положении.

И должно объяснить, с чего вообще возникла надобность в спектакле. Да ещё и для самого императора – вряд ли есть другие кандидаты! Откуда слухи ещё и о том, что принцесса сбежала?

– Потому что все магические следы, тщательно затёртые в ваших аппартаментах, пропавшие вещи и замолкнувшая магия клятвы могли навести на мысль, что вы решили скрыться самостоятельно. Вопреки слухам о том, что стали несчастной жертвой убийцы. И я обязательно найду умельца, который это провернул, потому что Тарион Горад бы с этим не справился, – мрачный ледяной голос наследника заставил нас обоих подскочить и резко развернуться.

Шаннер Мъярг застыл в дверном проёме, и в его глазах сияло чистое пламя. Злое, опасное.

– Шан… – Норлейн слегка побледнел.

– Я себя контролирую, – резкий ответ, – пойдёмте за мной, Аэри. Поговорим о вашей… добыче, – по коже снова пробежали мурашки, – а также о том, что завтра во дворец возвращается императрица.

Лёд сковал сердце. Тело одеревенели.

Я встала на негнущийся ногах. И шагнула вслед за принцем в соседнюю комнату.

Глава 12. Разговор с кронпринцем.

– Ты меня удивила, Аэри, – это было первым, что я услышала от Шаннера Мъярга.

В этой части дворца я никогда не была. Подозреваю, эта часть покоев принадлежала кронпринцу.

Большая комната. Небольшой магический камин в углу, два дивана, столик между ними. У окна – огромный стол и массивное кресло-трон, по стенам – шкафы, заставленные книгами. При виде них пальцы задрожали. Несмотря на то, что большую часть детства я провела с братьями на воздухе, читать я обожала. В этом была заслуга Ариана. Старший брат был заядлым книжником и лично создал несколько десятков сложных книжных чар.

– Любишь читать? Можешь брать из моей личной библиотеки то, что будет интересно. В общей дворцовой в основном только дамские романы остались, – по лицу кронпринца пробежала усмешка.

– Нет, романов мне не нужно, – передернула плечами.

В той жизни я ими зачитывалась, ожидая долгими холодными ночами мужа и свято веря, что его не отпускают дела государства.

– Интересно, – повторил кронпринц.

Мужчина в несколько шагов пересёк комнату и замер, опираясь ладонями о стол.

Я тоже осталась стоять. Садиться и оказываться в заведомо уязвимом положении не хотелось.

Сердце гулко стучало в груди. Я вдруг поняла, что поневоле любуюсь старшим Мъяргом – как произведением искусства. Оба брата были красивы, но Тристан был слащав и смазлив, а вот в Шаннере, несмотря на слишком правильные и красивые черты лица проглядывал хищник. В нём читались властность и привычка принимать решения, острый ум и жёсткая бескомпромиссность.

Это привлекало. Нет. Влекло. Как мотылька на огонь. Я понимала, почему за кронпринцем шли, почему его союзники не сдавались даже в самом безвыходном положении.

Я должна сделать всё, чтобы трон империи достался именно ему. Только ему.

– Не знаю, какие мысли сейчас зреют в вашей голове, но должен сказать – то, что вы сделали, не останется без награды, – на узком лице снова мелькнула тень эмоций.

Мешка не было, как и его содержимого. Не сомневаюсь, что кронпринц об этом позаботился.

– Скажу банальность, но я это делала не ради награды, – я заставила себя смотреть прямо и не отводить глаз, – если императорская династия падёт – никого не ждёт ничего хорошего. Считайте это эгоизмом.

Твою ж драную скатерть, я правда это сказала? Расслабилась, перестала следить за языком.

– Достойно, – сощурились кошачьи глаза кронпринца, – садитесь, Аэри, – а это уже был прямой приказ, – и рассказывайте четко и по порядку, чем вы занимались весь день и что произошло с момента вашего похищения. Вашу охрану я заменю, – принц поморщился, – я недооценил наших противников и тупость подчинённых, – в холодном голосе послышалась