Опальная жена Его Высочества. Право на предательство - Мария Вельская

В этой странной пьесе мы были злодеем и злодейкой для настоящих "героев", но почему-то только злодеев волновало происходящее. Хотя меня куда больше беспокоили братья. Им всё ещё грозила опасность.

– Утро прошло в покоях, всё было согласно распорядку… – Я вздохнула, начиная рассказ.

Спустя полчаса на столе появился сам собой поднос, заполненный вкусностями и двумя исходящими паром кружками с золотистым тонизирующим напитком.

– Герцогиня Шаттен, значит, – по голосу наследника было не понять, как он относится к фаворитке отца, – что ты видела?

Я вздрогнула. Откуда от узнал? Как понял?

– Когда ты что-то скрываешь, то прячешь глаза и начинаешь теребить руками любую попавшуюся под руку вещицу. Или кусать губу. Если не хочешь, чтобы тебя читали как открытую книгу, следи за лицом. Хотя я рад, что ты мне настолько доверяешь, – показал кончики верхних клыков наследник.

– Правда? – Вид у меня был глупый.

Не ожидала. Я же старалась, всегда старалась, и…

– Нет. Я ощущаю ложь, если ты вдруг забыла, – в меня впился острый взгляд.

Пальцы сжались от жгучего желания сказать что-то ядовитое, но… Почему я об этом забыла? Он же... Верум.

Трижды дура, Аэри Сорлейн.

– Действительно, Ваше Высочество, – я поклонилась с уважением, – забыла. Женский ум короток, – я смеялась, но смеялась над собой.

– Так что с герцогиней Шаттен? Снова смерть? – Проницательность принца пугала.

Ещё больше пугало то, что со своим даром он мог легко вычислить меня и мои «видения».

– Это… будет очень нескоро, если будет, – с трудом подобрала я слова. Сцена смерти герцогини отпечаталась в памяти слишком ярко, вызывая тошноту, – мне кажется, что там поработал этот… убийца, – сжала челюсти, – либо кто-то, кто пытался косить под него.

– Косить? – Кронпринц хмыкнул.

Я недовольно дёрнула щекой. Отец выпорол бы за такие деревенские словечки.

– Это случилось во время Большой Охоты…

Я снова погрузилось в прошлое. Казалось, всё встало перед глазами, как наяву. Ржание лошадей, запах пота и крови, крики придворных. И этот алый узор на теле… Из-за крови его почти не было видно, но чем больше я вспоминала, тем отчётливее видела – тело женщины было изуродовано. Эти тонкие, ли...

Я задохнулась, вырываясь из видения от чужого прикосновения.

Лицо кронпринца было совсем близко.

– Не нужно больше вспоминать. Я вас понял, – в голосе принца прозвучало что-то похожее на сочувствие, – идите к себе и отдохните. Завтрашний день будет тяжёлым. – Добавил он, коротко кивнув. – Что касается вашего чудесного спасения – я позабочусь о том, чтобы при дворе прозвучала нужная версия событий, – в пламенных глазах мелькнула сталь.

На мгновение я потянулась вперёд, зачарованная силой чужого огня. И очнулась от хлёсткого:

– Не нужно.

Не нужно.

Щёки вспыхнули с такой силой, что стало жарко. Что происходит, Аэри Сорлейн, чтоб тебя выхростни за пятки кусали?!

– Не знаю о чём вы говорите, Ваше Высочество, но мне действительно стоит отдохнуть. И спасибо… вам, – я заставила себя смотреть в точку между бровей наследника и не выдавать себя ни словом, ни жестом, – я не жалею, что принесла вам клятву.

Когти… Вернее, ногти скрипнули, оставляя царапины на полированной столешнице.

– Маэни, зайди, – бросил Шаннер в переговорный шар.

Кронпринц сел. Его лицо приняло скучающее выражение. Словно ничего и не было. Хотя… всё так. Ничего не было, Аэри. И не могло быть.

Только сейчас мелькнула мысль – а ведь я не рассказала ни про мантикору, ни про голос из сумрака, ни про то, что нас вместе отправляли на поиски неизвестного храма.

В кабинет одновременно ворвались двое.

Высокая стражница в лёгком пластинчатом доспехе. И мужчина в невыразительных пёстрых одежках, какие любят носить придворные щеголи.

Щеголь заговорил первым:

– Тарион Горад найден мёртвым в собственном доме. Двое его друзей слегли с острым отравлением, сомневаюсь, что они выкарабкаются, и…

– Маэни, проводи принцессу в её покои. Ходами. – Резко бросил принц, поднимаясь.

На миг ноздрей коснулся запах пламени.

Оно потрескивало, жаждало, искало выхода…

Но у меня не было сил реагировать на кошмарные новости. Не сейчас.

Я молча вышла из комнаты вслед за своей новой охраной, зная, что сейчас просто упаду в постель и усну.

В голове было пусто.

Но я даже не подозревала, какое пробуждение меня ждёт.

Глава 13. Яду на завтрак?

– Госпожа! Госпожа, просыпаетесь, дело важное! Госпожа! – Сбивчивый шёпот вырвал меня из крепкого сна.

В эту ночь мне совсем ничего не снилось.

– Натти, у меня был слишком тяжёлый день, мне нужно ещё отдохнуть, – пробормотала я, не открывая глаз.

И услышала заполошное:

– Я не Натти, Ваше Высочество, я Кейл, вы моей сестрёнке помогли!

Кейл? Какой Кейл? В ссылку со мной отправились всего двое слуг и там не было никакого Ке…

Я распахнула глаза.

Я не в ссылке в маленьком доме со скрипящими окнами на краю земли. Я вернулась назад и уже месяц как живу в мире, где я – принцесса Мъярг, жена Тристана Мъярга. Вчерашний день промелькнул калейдоскопом ярких картинок. Последнее, что я помнила – как стражница провела меня потайными коридорами до моей спальни и вышла, оставшись снаружи. Потом – провал.

– Простите, Ваше Высочество, но дворцовый служка прибежал десять минут назад и сказал, что вы позволили ему являться в любое время дня и ночи, если у него будут важные сведения для вас. Угрозы я не выявила, но если он солгал, то понесёт наказание. – Этот голос я помнила.

Конечно. Страж Маэни.

Я разлепила глаза – и, наконец, очнулась.

Кейл Пек! Ясные ореховые глаза мальчишки одиннадцати лет смотрели на меня с тревогой.

Две недели назад я заставила неприглядную сцену – один из стражей, охранявших покой фрейлин, приставал к молоденькой служанке, угрожая выкинуть её из дворца, если та откажет во внимании ему и его дружкам.

До сих пор при воспоминания от этой сцены в душе просыпалось что-то тёмное, мрачное.

Жизни простых людей стоили здесь слишком мало.

К тому времени у меня уже была во дворце пара знакомых, которые охотно выполняли мои небольшие просьбы в надежде заработать денег и продвинуться по службе.

Один из них вызвал Грэйсона. Брат тогда долго смотрел на меня неразличимым взглядом, а потом сказал коротко: