До самой смерти - Элис Вайлд

Наши взгляды встречаются. И на один ужасный миг я понимаю, что она может выбрать меня. Что этой ночью я могу стать той, кто должен соблазнить Аида. Мысль о том, чтобы отдаться ему, стать его игрушкой, сосудом для его прихотей, заставляет кожу покрыться мурашками.

Я не могу сделать это, я…

– Ты, – говорит Персефона, кивая женщине позади меня.

Я оборачиваюсь и вижу темноволосую красавицу с пышными формами, заметно превосходящими и Персефонины, и мои. Ее грудь выставлена напоказ, щеки горят румянцем, а во взгляде горит вызов. Похоже, она даже рада воспользоваться этим шансом.

Конечно, рада.

Не каждый день выпадает приглашение соблазнить Бога Подземного мира, да еще по приказу его собственной жены.

– Стража! – приказывает Персефона, гордо выпрямляясь, когда двери распахиваются и в комнату входят ее люди. – Отведите эту девушку к повелителю, а остальных верните туда, откуда привели.

Я смотрю, как ту самую брюнетку быстро уводят прочь. Мои собственные стражи уже приближаются, но внезапно я понимаю, что сейчас, возможно, у меня есть шанс поговорить с Персефоной. Я поворачиваюсь к ней, собираясь открыть рот, но она опережает меня:

– Хейзел, останься, – произносит она тихо. – Мне нужно обсудить с тобой кое-что.

Я киваю, стараясь не выдать волнения, в то время как сердце бьется в груди все быстрее. Пока я жду ухода остальных, в голове роятся слова, которые я должна ей сказать.

Женщины покидают комнату одна за другой, не встречаясь со мной взглядом. Когда последняя исчезает за дверью, я вновь поворачиваюсь к Персефоне.

– Я…

Она поднимает руку, заставляя меня замолчать.

В комнате воцаряется тишина, и я нетерпеливо жду, когда Персефона нарушит ее.

Проходят минуты, но она ничего не говорит, ее взгляд блуждает по зарослям листвы, покрывающей потолок.

Потом она медленно проходит через комнату и опускается на постель из цветов, словно появившуюся из ниоткуда.

Со вздохом срывает розовый бутон и наблюдает, как лепестки осыпаются, увядая у нее на ладони. Я хмурюсь, когда она берет следующий цветок, потом еще один. Свет играет на ее лице, и я замечаю блеск слез, скатывающихся по щеке.

После всего, что я видела за последние ночи, это зрелище поражает меня до глубины души. Проходит еще мгновение, и я не могу больше сдерживать свое беспокойство, когда она сворачивается клубочком среди увядших лепестков.

– Персефона?

Она поднимает глаза, будто только сейчас вспоминая, что я здесь. Холод и надменность исчезают с ее лица.

Всхлипнув, она подтягивает колени к груди и тихо произносит:

– Это не впервые.

Я моргаю, не сразу понимая смысл ее слов.

– Что ты имеешь в виду?

– Это не впервые, когда он смотрит на других, – шепчет она дрожащим голосом. – У него целый гарем женщин, готовых исполнить любой его каприз. Каждый раз я думаю, что будет легче, но боль не уходит. И теперь… теперь еще это.

– Мне так жаль, – говорю я, ощущая сухость во рту, пока пытаюсь набраться смелости и рассказать ей все. – Я…

– Я дура, Хейзел, – перебивает меня Персефона, словно не слыша. – Несмотря ни на что, я люблю Аида. Я ненавижу его всем сердцем, но все равно вынуждена его любить. Я связана с ним, поймана в ловушку ложной надежды. Я не могу от него уйти… и не знаю, хочу ли я этого на самом деле.

Я наблюдаю, как Персефона снова замолкает, слезы текут по ее лицу, и я ненавижу себя за то, что хоть как-то причастна к этой боли.

Не зная, что еще сказать или сделать, я подхожу ближе. Она наблюдает, как я сажусь рядом и осторожно обнимаю ее за плечи.

Правительница на мгновение напрягается, прежде чем уткнуться лицом в мое плечо. Все ее тело дрожит от рыданий, я крепко прижимаю Персефону к себе, ощущая всю ее боль и отчаяние в каждом вздохе.

На мгновение я забываю, зачем я здесь; пока мы сидим в тишине, единственными звуками являются ее прерывистое дыхание и редкие всхлипывания. Но внезапно меня осеняет.

Это мой шанс помочь ей освободиться от этого несчастного брака.

Персефона внезапно отстраняется, смахивая слезы с лица тыльной стороной руки. Она глубоко вздыхает и встречается со мной взглядом. Слова застревают у меня в горле, и на мгновение мне кажется, что она видит меня насквозь.

Возможно, она поняла, что именно я стала той, кто привлек внимание ее мужа, хотя я и не хотела заходить так далеко.

– Спасибо тебе, что остаешься настоящей подругой для меня, Хейзел, – говорит она мягко. – Мне так жаль, что ты оказалась втянута в этот хаос. По крайней мере, я знаю, что могу тебе доверять… в отличие от остальных, которые слишком жаждут отобрать его у меня.

Я внутренне съеживаюсь, чувство вины пронзает меня, словно удар кинжала в живот. Тишина звенит в ушах, пока я пытаюсь найти смелость объясниться.

То, на что я была готова ради спасения сначала собственной жизни, а потом и жизни отца.

– Персефона…

– То, что ты не желаешь его соблазнять…

– Персефона, – перебиваю я, она поворачивается и удивленно смотрит на меня. – Мне нужно сказать…

Конечно же, двери в комнату с грохотом распахиваются прежде, чем я успеваю произнести хоть слово. Мы обе поворачиваемся и видим, как в комнату врывается Деймос.

– Что это значит? – рычит он, за ним в комнату входят несколько охранников Аида вместе с ухмыляющейся женщиной.

Персефона вскакивает, ее пальцы судорожно сжимаются, и из них вырываются маленькие побеги виноградной лозы в бесконечном круговороте жизни и смерти.

– Эрида, – шипит она, резко поднимаясь на ноги. – Ты рано.

– И это к лучшему, – отвечает Эрида, переводя взгляд на меня. – Ты знаешь, что этим женщинам нельзя доверять. Нельзя оставаться с ними наедине. Деймос, отведи девушку обратно в ее комнату.

Деймос хмурится на ее распоряжение, но все же подает сигнал охране. Я не успеваю возразить, как они хватают меня за руки. Персефона сжимает челюсти, но не предпринимает никаких действий, чтобы их остановить. И пока меня грубо уводят, я с пустотой в груди понимаю:

Я снова потерпела неудачу.

17. Цербер

– Я сделаю это.

Эрос и Смерть оба поднимают на меня взгляды.

Их пораженное молчание вызывает у меня легкую улыбку, когда я выхожу к ним во внутренний двор. Тени Смерти сгущаются вокруг него, а Эрос продолжает смотреть в мою сторону, хотя его взгляд не встречается с моим.

– Правда? – спрашивает Эрос.

– Что именно ты согласен сделать? – тихо, но напряженно