Цап-царап, моя радость - Елена Рахманова

– Так ты там неслучайно тогда оказалась, – потрясенно выдохнула Лина. – А при Артеме повторить сможешь, а то он ни за что не поверит? – спросила она.

Но Мурка с увлеченным видом продолжала качаться на двери.

– Ладно, когда захочешь спуститься, мяукнешь, – предупредила девушка кошку и направилась в кухню чистить овощи. К сегодняшнему ужину она собиралась запечь рыбу в сметане с картошкой и морковкой.

То, что раньше она делала просто хорошо, потому что иначе не могла, теперь Лина делала еще и с любовью. Она и сама не заметила, как Артем вошел в ее жизнь. Все связанное с ним отныне преисполнилось для нее особого смысла. Да и он уже открыто говорил, что не желает, чтобы по утрам Лина исчезала из его квартиры. Похоже, они все больше и больше нуждались в обществе друг друга.

Ну, с ней все было предельно ясно. Она влюбилась, впервые в жизни влюбилась по-настоящему и упивалась новизной этого восхитительного всеобъемлющего чувства. Ей настолько хватало настоящего, что ни о прошлом, ни о будущем думать не хотелось. «Все как-нибудь само собой образуется. Не может же быть, чтобы судьба свела нас без тайного умысла», – успокаивала себя Лина, когда в душе возникали сомнения, а действительно ли она та, которую Артем искал всю свою жизнь.

Но ведь если рассуждать здраво, по всему выходило, что не мог молодой человек, не стесненный в средствах, приятной наружности, заинтересоваться самой обычной девушкой без роду без племени да еще, по столичным меркам, без копейки в кармане, если бы не сильное искреннее чувство. Лина уже не сомневалась, что у Артема нет любимой девушки. Кроме нее, хотелось бы верить. А значит, надо просто не торопить события, дать ему разобраться в себе…

Впрочем, так она рассуждала лишь до сегодняшнего дня. Теперь же многое изменилось. Как говорится, одно к одному. И встреча с Таран-Бороновским, сулящая сказочные перспективы и принесшая уверенность в собственных творческих возможностях. И новый привлекательный облик – она же видела, какими глазами смотрел на нее Эмиль Григорьевич. Глазами мужчины, восхищенного ее внешностью. А, учитывая мир, в котором вращается именитый сценарист, это говорило о многом.

То есть из приходящей домработницы она неожиданно превратилась в достойную спутницу жизни такого успешного молодого жителя столицы, как ее работодатель. Осознание этого возникло поначалу где-то на интуитивном уровне, а потом переросло в твердую уверенность. Пройдет совсем немного времени, и все будет как в романе. Перед глазами Лины так и вставали строки, завершающие последнюю главу ее «Провинциалки»…

Дверь чуть скрипнула, прерывая ее размышления, затем раздался звук мягкого шлепка на что-то деревянное. Неужели Мурка сама спрыгнула со своего насеста?

Лина поспешила в прихожую и через открытую дверь увидела кошку, уже разгуливающую по письменному столу в кабинете. При всей кажущейся небрежности походки было ясно, что Мурка не собьет, даже не заденет ни одной из стоящих там безделушек…

– Ой! – воскликнула Лина и, словно пригвожденная, застыла на месте.

Как в замедленной съемке, фотография в серебряной рамке от удара кошачьего хвоста накренилась, встала на торец, перевернулась через себя – и упала вниз. Только тогда ноги девушки отклеились от пола и она бросилась к столу. Но было уже поздно. Не помог и ковер.

Подняв рамку, Лина увидела изображение умершей родственницы Артема, подернутое сетью трещин.

– Ну что же ты наделала, паршивка? – в сердцах воскликнула Лина, представляя, как расстроится Артем. Она помнила тот затуманенный грустью взгляд, которым он смотрел на фотографию, когда рассказывал ей о своей безвременно почившей кузине. – Хорошо хоть рамка не пострадала…

Но не в натуре деятельной Лины было долго предаваться унынию. В голове тут же возник план, как поберечь нервы Артема и одновременно замести следы Муркиного преступления. Правда, последняя ни в коей мере не чувствовала себя виноватой. Она уселась у ног девушки и, подняв голову, с большим интересом смотрела на рамку в ее руках.

– Мы сейчас осторожно вынем треснувшее стекло, по нему определим размер и закажем в мастерской новое. Наверняка сделают прямо при мне… А еще лучше будет, если рамка стандартная, тогда можно просто купить такую же, но подешевле, взять из нее стекло и заменить разбитое. Что скажешь?

Похоже, Мурка нашла предложение подходящим, но продолжала с выжидательным видом сидеть подле Лины.

Осторожно отодвинув фиксирующие оборотную сторону рамки лапки, девушка вынула ее. Оказалось, что сзади на фотографии имеется надпись. Поначалу Лина решила не читать ее – воспитание не позволяло. Но слова, написанные ровными округлыми буквами, сами лезли в глаза: «Милому Тимасику, в память о незабываемом пребывании в раю. Люблю, люблю, люблю. Твоя Маришечка».

И дата в конце… Давно умершая двоюродная сестра признавалась в любви к Артему каких-то три месяца назад. «Вот и не верь после этого в привидения и спиритизм», – прежде всего подумала Лина, наверное, потому, что в считаные доли секунды на подсознательном уровне поняла весь ужас своего открытия и решила дать себе время подготовиться к случившемуся.

Словно бы это и не она вовсе, Лина положила рамку с фотографией на стол и стала по очереди брать вещи, аккуратно и в продуманной последовательности разложенные и расставленные на нем. «Ты один такой на свете», «Встреча с тобой принесла мне счастье», «Ты, ты и только ты», – читала она надписи и находила в них совсем другой смысл, совсем не тот, о котором упоминал Артем.

Когда тебе все равно, не задумываясь веришь в то, что тебе говорят. А чаще всего и вовсе пропускаешь слова мимо ушей. Когда хочется верить, то легко убедить себя в правдивости собеседника. Но бывают моменты откровения, когда мгновенно проникаешь в суть явления или события, и становится ясно, что другого его толкования быть просто не может. И тут уже оказываются не нужны никакие объяснения оппонента. Как-то сама собой возникает твердая уверенность, что иного не дано и нечего лишний раз травить себе душу…

Лина положила ежедневник с золотым обрезом точно на то место, на котором он лежал, и попятилась к дивану. Как только она села, Мурка оказалась у девушки на коленях и, задрав голову, попыталась дотянуться до ее лица. Не то собиралась потереться о щеку, не то лизнуть.

Лина обхватила кошку руками и прижала к себе.

– Ну что ты наделала? – снова воскликнула она и крепко зажмурилась, чтобы не дать пролиться навернувшимся на глаза слезам. – Ладно бы в какой другой день, а то именно сегодня, когда я готова была поверить, что еще совсем чуть-чуть – и произойдет чудо! Ты хоть понимаешь, о чем я говорю?

Она открыла глаза и встряхнула Мурку. Кошка, казалось, смотрела на нее с состраданием в круглых желтых глазах и не пыталась вырваться, хотя ей наверняка было неудобно в Лининых руках.

– Господи, о чем это я? – в следующую минуту замотала головой девушка и, опустив Мурку на колени, погладила ее. – При чем здесь ты? Может, это и к лучшему, а?

«Наверняка к лучшему, если рассуждать здраво, – мысленно ответила себе Лина. – Только от этого ничуть не легче».