Свет любящего сердца - Грейс Ливингстон-Хилл

Наконец в трубке раздался раздраженный голос Лизы:

— Дан, что такое! Со мной не следует так поступать. Брось свою работу и приходи, когда я сказала.

Дан ответил строго и холодно:

— Об этом не может быть речи.

Последовала долгая пауза, и Дан уже решил, что она ушла от телефона. Наконец Лиза недовольно сказала:

— Ну хорошо, мне надоело с этим возиться. Заходи прямо сейчас, и поскорее!

Дан медленно шел по улице и размышлял. Она так разговаривала с ним, как будто это он напросился к ней в гости. А на самом деле ему меньше всего на свете хотелось туда идти, особенно сейчас, после работы. Но он решил, что в этом его нежелании идти к матери замешана гордыня, и в данном случае его чувства не в счет. Дан подозвал такси и быстро доехал до дома Лизы. Все же ему пришлось ждать когда она выйдет.

В длинной, просторной, официально обставленной комнате с простой на вид, но дорогой и стильной мебелью Лиза появилась перед ним в платье из черного бархата с длинным шлейфом и открытой спиной, которая обнажала плавные изгибы ее тела, из украшений на ней были только жемчужные клипсы.

Лиза была невероятно красива; нежная кожа лица напоминала кожу ребенка, светло-золотистые волосы блестели. В первую минуту Дан был рад увидеть ее в таком великолепии и даже подумал, что можно понять отца, который влюбился в нее с первого взгляда и на всю жизнь. Он увидел, насколько мать была хороша, как фантастически прекрасна, особенно если забыть, каким голосом она разговаривала с ним по телефону.

— Итак? — сказала она наконец, нарушая молчание.

— Да? — вежливо откликнулся он. — Вы хотели меня видеть?

— Да, хотя не в это время, — недовольно подчеркнула она. — Вечером мне обычно некогда заниматься делами.

— Прошу меня извинить, — сказал он, поворачиваясь к выходу. — Я понял из нашего разговора, что вы хотели видеть меня немедленно. Разрешите откланяться.

Он взял шляпу и пошел к двери.

— Ах, как ты на всякий пустяк обижаешься, совсем как твой отец! Но я хочу узнать, зачем ты пошел на работу. Тебе ведь нет нужды зарабатывать деньги. Человек такой состоятельный, как ты, не должен занимать место, где мог бы работать какой-нибудь бедняк.

— Как вы сказали? Состоятельный? — переспросил Дан, глядя на нее с откровенной насмешкой.

— Ну, богатый, со средствами, если тебе так больше нравится. Впрочем, мне некогда сейчас этим заниматься. Вечером у меня гости. Я послала за тобой, чтобы спросить, где завещание твоего отца и почему меня не известили о нем немедленно?

— Завещание?

— Да, завещание. Надеюсь, ты знаешь, что это такое. Где оно? И кому он все оставил? И когда оно будет оглашено?

— Он не оставил завещания, — сказал Дан.

— Как не оставил? — почти завизжала Лиза, и сразу глаза ее сделались злыми. — Значит, он все передал тебе при жизни, а ты имел наглость все это присвоить, не спросив меня?

— Нет, не в этом дело, — возразил Дан все еще спокойно. — Просто ему нечего было оставлять. Мне едва хватило денег на похороны.

— Ах, ты хочешь сказать, что он ничего тебе не оставил после смерти?

Лиза вскочила, ее тонкие ноздри яростно раздувались, глаза полыхали бешенством.

— Ничего, кроме старого дома, куда вы пришли его невестой, — произнес Дан, глядя ей прямо в лицо, спокойно и твердо встретив ее взгляд. — И откуда вы сбежали. Он подписал дом на меня несколько лет назад, потому что любил его, и я его тоже люблю. Это мой родной дом. Я всю жизнь там прожил вместе с отцом.

На лице Лизы появилось полное недоумение.

— Ничего не понимаю. Почему вы жили в старом доме? Я была уверена, что твой отец сказочно богат. Почему вы не переехали в другой дом?

— Вы ошибаетесь, отец никогда не был сказочно богатым. Он получил некоторое наследство, еще когда я был маленьким, и удачно поместил капитал, но все это он передал вам, вернее моей сестре, и положил все деньги на ее имя после того, как вы второй раз вышли замуж. Он хотел, чтобы вы с ней ни в чем не нуждались. Себе он оставил только старый маленький дом, и еще у него оставалось его дело. Но началась депрессия, бизнес пошел на спад, а потом и здоровье его стало ухудшаться, вскоре он совсем слег, и мы ничего не смогли сделать. Если бы я тогда не нашел работу с самой скромной зарплатой, сразу после колледжа, нам пришлось бы голодать. У нас были настолько непростые времена, что, если бы не предсмертная просьба отца, я не стал бы так тратиться, чтобы приехать сюда и передать вам его письмо. Мне очень повезло, что я сразу нашел здесь работу, и я не хочу рисковать тем, что меня выгонят.

Говоря все это, он не сводил с Лизы глаз, приковывая к себе ее взгляд, пока не закончил. На ее прекрасном лице появилось презрительное выражение.

— Видишь ли, какое дело, — я тебе не верю! — надменно выговорила она. — Впрочем, не буду больше тратить на тебя время. Я поручу моим адвокатам навести справки. Все! Можешь идти, больше ты мне не нужен. — И она быстро удалилась, оставив его в полном замешательстве.

Простояв так не меньше минуты, Дан наконец взял шляпу и вышел.

Полчаса спустя Брюс, вернувшись домой, увидел, что Дан неподвижно сидит в темноте и смотрит в окно.

Брюс включил свет, подошел, взглянул на Дана и сказал:

— Э, брат, ты что-то сегодня не в духе. Уныние — тяжкий грех!

Дан печально улыбнулся ему:

— Да. Но я совсем выбит из колеи. Впрочем, ничего другого я и не ожидал.

— А что случилось? С работой не повезло?

— Да нет, тут как раз все в порядке. Меня приняли, причем на очень хорошее место. Если все пойдет хорошо, меня могут взять на постоянную работу, во всяком случае, если я останусь здесь. И жалованье в два раза больше, чем я рассчитывал.

— Ну и отлично, в чем проблемы? Поблагодари Бога за хорошую работу и зарплату. Пусть Господь и все остальное устроит по Своему усмотрению. Что тебя беспокоит? Все в свое время образуется, вот увидишь.

— Да, наверное, но пока что-то я в этом не уверен.

— А ты хочешь все знать наперед?

— Нет. Нет, конечно! — На лице у Дана снова появилась его замечательная улыбка. — Спасибо, старина, ты так меня всегда поддерживаешь.

— Да, ты меня тоже. Ну так что там у тебя стряслось? Расскажешь или будем считать, что все забыто?

— Нет, лучше я тебе все расскажу. Может быть, ты поможешь мне воспрянуть духом. Ты и так все про меня знаешь.

И Дан, стараясь быть предельно кратким, передал содержание разговора с матерью, снова тяжело переживая обиду.

— Хм-хм! — нахмурился Брюс, когда рассказ закончился. — Значит, ей только деньги важны, так получается? А эта несчастная девочка, твоя сестра! Вот кого мне жалко!