Послание в бутылке - Николас Спаркс

Яхта скользила по воде, приближаясь к заливу. По берегам канала зажглись огоньки, помогающие судам ориентироваться. Гаррет немного спустил паруса и включил мотор. Через несколько минут они вошли в гавань, проплыли вдоль простоявших весь вечер на приколе яхт и пристали к своему причалу. Гаррет спрыгнул на причал и привязал яхту веревками.

Тереза прошла на корму забрать корзинку и куртку, но на полпути остановилась, внезапно осененная какой-то мыслью, потом быстро схватила куртку и затолкала ее под скамью. Гаррет окликнул ее, и она отозвалась немного охрипшим голосом:

– Сейчас иду. Только заберу свои вещи.

Последний раз оглядевшись, она вышла к Гаррету, и он помог ей сойти.

Оказавшись на берегу, они встали друг против друга, не зная, как быть дальше.

– Мне нужно зачехлить паруса и навести порядок на яхте, – сказал Гаррет, – так что я еще задержусь.

Она кивнула.

– Я так и думала.

– Вы позволите проводить вас до машины?

– Конечно.

Они молча пошли по причалу. На стоянке Гаррет все так же молча смотрел, как она ищет в корзинке ключи зажигания, достает их и открывает машину.

– Я уже говорила, но еще раз повторю: я провела сегодня чудесный вечер, – сказала Тереза.

– Я тоже.

– Вам нужно почаще выходить в море в компании. Уверена: ваши друзья будут довольны.

Он усмехнулся.

– Я подумаю об этом.

На мгновение глаза их встретились, и ему вдруг показалось, что перед ним стоит Кэтрин.

– Мне, пожалуй, пора, – быстро сказал Гаррет. – Завтра рано вставать.

Она кивнула, и, не зная, что еще добавить, Гаррет протянул ей руку.

– Приятно было познакомиться, Тереза. Желаю вам хорошо провести отпуск.

Ей показалось немного странным, что они ограничились пожатием руки после того, как провели вдвоем целый вечер, но, с другой стороны, она была бы удивлена, если бы он позволил себе большее.

– Спасибо за все, Гаррет. Мне тоже было приятно познакомиться с вами.

Она села в машину и включила зажигание. Гаррет захлопнул дверцу. Улыбнувшись ему напоследок, Тереза посмотрела в зеркало заднего вида и медленно стронула машину с места. Гаррет помахал ей на прощание и следил за машиной до тех пор, пока она не скрылась из вида. В душе его поселилось непонятное смятение. Удивляясь самому себе, он побрел в док.

Двадцать минут спустя Тереза отперла дверь своего гостиничного номера и вошла в комнату. Бросив вещи на кровать, она первым делом направилась в ванную. Сполоснула лицо холодной водой, почистила зубы и разделась. Потом включила ночник и, лежа с закрытыми глазами, долго думала о Гаррете.

Она представила на месте Гаррета своего бывшего мужа. Он бы непременно воспользовался случаем, чтобы произвести на нее впечатление: «Могу я предложить вам немного вина? Я как раз захватил с собой бутылку». И Дэвид все время сводил бы разговор к собственной персоне, но делал бы это очень тонко – он всегда хорошо чувствовал грань, которая отделяла легкую рисовку от банального хвастовства. Мало знакомый с ним человек ни за что не догадался бы, что перед ним разыгрывается отлично срежиссированный спектакль.

Гаррет в отличие от Дэвида нисколько не рисовался, в этом Тереза была уверена. Он вел себя совершенно естественно, и это привлекало ее больше всего. И все-таки: правильно ли она поступила, напросившись с ним на прогулку? Она так и не нашла ответа на этот вопрос. Но больше всего ее мучило сознание того, что она отчасти манипулировала им, зная о нем гораздо больше, чем он сам захотел ей сообщить.

Но что сделано, то сделано. Теперь уже поздно что-то менять. Она выключила ночник и, когда глаза привыкли к темноте, стала смотреть в просвет между занавесками. Взошла луна и осветила бледным светом ее кровать. Тереза долго смотрела на нее, не находя в себе сил повернуться на другой бок, потом ее веки смежились, и она провалилась в сон.