Прелюдия любви - Элизабет Ренье

— Я так и думала. Но мне кажется, что смех следует оставлять на пороге детства.

Глядя, как она поднимается по лестнице, Сара уже не сомневалась, что у Деборы Трехерн не может быть никаких слабостей. Как, должно быть, трудно жить с нею рядом. Но, с другой стороны, Криспина едва ли можно назвать веселым человеком. Бедняжка Мэри. Вряд ли в Клэверинге будет часто звучать смех после того, как Криспин приведет сюда Дебору в качестве жены.

Пожав плечами, потому что ей, в конце концов, не было никакого дела до будущего Клэверинга, Сара отправилась искать свою горничную и обнаружила ее за уборкой постели.

— Берта, ты умеешь ездить верхом?

— Думаю, что да, сударыня. С сенокоса я всегда возвращалась сидя на лошади. Я совсем не боюсь лошадей.

— Хорошо. Я видела в конюшне пони, на вид он очень спокойный. Попрошу у мистера Данси разрешения взять его, чтобы ты могла прокатиться со мной к морю.

Сияющее лицо Берты, особенно после сурового облика Деборы, было для Сары словно солнечный свет в непогожий день. Стаскивая платье, она велела горничной подать ей черную амазонку.

— А ты можешь надеть мою зеленую, — добавила она.

— О, сударыня, — засмеялась Берта.

— Что такого смешного я сказала?

— Мисс Сара, вы посмотрите на себя, а потом на меня.

— Да, я вижу. — И Сара рассмеялась вместе с Бертой при мысли о том, что будет, если они попытаются втиснуть пышные формы девушки в костюм, сшитый по ее крошечной мерке.

— Мисс Трехерн, разумеется, не одобрит нашу затею, — сказала наконец Сара. — Боюсь, мисс Данси предстоит пережить весьма мрачное утро.

Лицо Берты затуманилось.

— Ей станет лучше, сударыня?

— Я горячо молюсь об этом. С помощью нового лечения, назначенного доктором Трехерном…

— Если она поправится, это будет заслугой не одного только доктора. Это случится еще и благодаря вам, мисс Сара. Правда-правда, не одна я так говорю. В комнате для слуг обсуждают, сколько перемен вы принесли с собой. Мисс Данси всегда хотела иметь сестру, и похоже, что младшую сестру. Она помнила о вас с тех самых пор, как вы гостили тут много лет назад, и часто о вас говорила. Слуги твердят, что, когда она услышала, что вы приезжаете, радовалась как ребенок и выходила во двор, чтобы убедиться, что все в должном виде.

«А ведь я была готова повернуть назад — после того разговора с Трехернами на постоялом дворе», — думала Сара. Криспин был прав. Она была эгоистичной, бездумной и всегда считала, что все на свете существует только для нее. Но все же что-то изменилось в ней за это время. Сара на это надеялась.

Нарядившись в черную амазонку, сшитую по последней моде, Сара спустилась вниз, чтобы поискать Криспина. Тот стоял на террасе, глядя, как грачи ссорятся в высоких вязах. Когда Сара подошла к нему, он с удивлением посмотрел на нее:

— Я думал, вы поехали в Чичестер.

— Это была идея Мэри. А я предпочитаю снова покататься по пляжу.

— Кто вас сопровождает?

— Берта испытывает огромное желание поехать со мной. Я думаю, что вы позволите ей прокатиться на белом пони?

— Разумеется, она может взять его. Кто еще поедет с вами?

— Больше никто. Я уверена, что сумею найти дорогу.

Он с неудовольствием в голосе обратился к Саре, словно говорил с ней как с ребенком:

— Моя дорогая кузина, неужели вы могли предположить, что я позволю вам отправиться гулять верхом через места, которые совершенно вам незнакомы и таят всяческие опасности?

— Какие, например? — спросила Сара, ее уверенность пошла на убыль.

Криспин снова смотрел на грачей.

— Топи. Дикие кабаны. Контрабандисты.

— Контрабандисты!

— Конечно. Это побережье славится незаконной торговлей.

— Но… но они ведь не осмелятся появиться при свете дня, и в любом случае…

— И в любом случае, они не причинят вам вреда? — Криспин повернулся к ней. — Я полагаю, ваши богато разукрашенные шпоры сделаны из серебра. На пальце у вас великолепный топаз и еще один — в броши. И даже пряжка, удерживающая перо на вашей шляпе…

— Криспин, умоляю вас прекратить. Вы уже достаточно меня напугали. Даже в сопровождении грума…

— Я не имею намерения посылать с вами грума.

— Значит, я не могу ехать? — спросила Сара, пытаясь скрыть разочарование, прозвучавшее в ее голосе.

Над головой раздавалась яростная перебранка грачей. Криспин поднял голову и посмотрел на кричащих птиц.

— Мне нужна постоянная тренировка, — обронил он как бы между прочим, — так же, как и моему коню. Мы оба с радостью вдохнем соленый морской воздух.

— Вы хотите сказать?.. Криспин, я думаю, вы меня дурачите. Вы с самого начала собирались поехать со мной.

Он улыбнулся ей сверху вниз.

— Конечно. Пойду прикажу седлать лошадей.

Сара положила руку ему на локоть.

— Но Дебора здесь. Разве она не захочет поехать с нами?

Криспин бросил взгляд на окно сестринской спальни.

— Дебора занята тем, что она любит больше всего на свете, — она творит добро, хотя я и не уверен, что Мэри… — Он резко прервал речь и, помолчав, продолжил: — Для Деборы море — вещь за пределами понимания, поэтому ее следует избегать.

— Но ведь это трудно понять? Мне оно показалось совершенным и прекрасным. Может быть, берег выглядит несколько диким и безлюдным. Но для меня в этом — часть его очарования.

— Странно слышать подобные речи из уст женщины, которая выросла в городе. А я-то думал, что вы станете скучать по шумному Лондону.

— Вроде того сбежавшего джентльмена самого что ни на есть разбойничьего вида? — со смехом продолжила Сара.

Криспин ответил ей насмешливым поклоном.

— Временами я ловлю в ваших глазах выражение, которое заставляет меня думать, что вы предпочли бы предоставить меня моей судьбе.

— Неужели я выгляжу такой злой?

— Да. И боюсь, что у вас есть для этого основания. Я ведь наговорил вам много дерзостей, разве не так, Сара?

— Одно время я так их и воспринимала. А теперь начинаю верить, что это правда. С другой стороны, было бы весьма приятно получать от вас комплименты, хотя, если бы это случилось, я, вероятно, лишилась бы чувств от изумления.

— Не сомневаюсь, что за всю свою жизнь вы выслушали достаточно комплиментов. И разве вам недостаточно восхищения Бретертона, что вам понадобилось еще и мое?

Сара отмахнулась, ожидая последующих насмешек. Когда же он, наконец, сказал ей, что она выглядит очаровательно — в чем также уверяли ее Берта и собственное зеркало, — Сара неожиданно почувствовала себя задетой. А потом вспомнила, что в качестве будущей жены Криспин избрал Дебору Трехерн — высокую, элегантную, возвышенную. Очевидно, сама она была тоже не в его вкусе, как и волнующая леди Стернер.