Алая мантия - Виктория Холт

– Но разве все, что здесь находится, не создано Богом?

Жюли сердито отвернулась, и Бласко коснулся ее руки. Он почувствовал, как она отпрянула, и ему сразу же захотелось заставить ее полюбить его.

«Если бы здесь была Бьянка, – подумал Бласко, – она бы танцевала так, как ни одна из этих дам, и затмила бы их всех своей красотой!»

– А вот и королева-мать, – шепнул ему Пьер.

Бласко увидел женщину средних лет, с бледным плоским лицом, которая выглядела так, будто злоупотребила яствами. Она была одета в черное и не пыталась соперничать с окружающими ее красавицами, что, по мнению Бласко, свидетельствовало о ее здравомыслии.

Он не мог оторвать взгляд от ее одутловатых щек, лишенных выражения глаз, кривящихся в улыбке губ. Все это внушало ему отвращение. Бласко припомнил слышанные им истории о стоящих вокруг нее красивых женщинах, которых называли escadron volant,[32]и красоту которых королева использовала, чтобы выпытывать тайны мужчин.

Рядом с ней стояла королева Наваррская, – она так же была некрасива и неброско одета по гугенотскому обычаю, но, видя их рядом, Бласко, чувствовал, что королева Наваррская, несмотря на суровую внешность, была доброй женщиной, в то время как Екатерина Медичи словно излучала зло.

Внимание Бласко привлекла еще одна женщина. На ней было алое бархатное платье, и пышные черные волосы рассыпались по плечам. Ни у одной из других женщин не было такой прически, а вырез на платье был еще ниже, чем требовала мода. Блестящие черные глаза смотрели гордо и вызывающе.

– Очевидно, принцесса Марго решила показать свое недовольство будущим браком, – заметил какой-то мужчина рядом с Бласко.

– Бедняжка Марго! – отозвался собеседник. – Только подумать, что ей предстоит выйти за этого беарнского олуха! Говорят, что у него манеры как у мужика. Судя по его подданным, присутствующим здесь, это недалеко от истины. Все знают, что Марго тоскует по де Гизу, который был ее любовником еще в совсем юном возрасте.

Кровь хлынула в лицо Жюли – она повернулась, собираясь заговорить, но Бласко с такой силой стиснул ей руку, что девушка поморщилась, и, прежде чем она успела опомниться, мужчины отошли в сторону.

– Как вы смеете! – возмутилась Жюли.

– Я сделал это, чтобы помешать вам навлечь неприятности на себя и на ваших друзей.

– Разве вы не слышали, что он назвал нашего короля олухом?

– Вы слишком серьезны.

– Разумеется, я кажусь серьезной такому легкомысленному человеку, как вы.

– Легкомыслие здесь в порядке вещей. Находясь в Париже, вы должны вести себя как парижанка.

– Ни за что! – воскликнула она.

– Почему? Парижане – славные люди.

– Да, в глазах таких, как вы.

– Посмотрите на прекрасную принцессу. Разве она не радует глаз?

– Она бесстыжая распутница! Не желаю смотреть на таких!

– Вы рискуете остаться в одиночестве, мадемуазель. Почти все смотрят на нее.

– Тогда посмотрите и вы.

– Я? Мне казалось, вы хотите уберечь меня от избытка удовольствий. Ну, наконец-то начинаются танцы! Это бранль, старинный танец, о котором я слышал. Танцующие хлопают в ладоши, изображая прачек на берегу Сены. Потанцуете со мной, мадемуазель?

– Мы не танцуем. Танцевать грешно.

– Как же вы, пуритане, любите грех!

– Любим грех?

– Вы постоянно о нем твердите, а люди обычно говорят о том, что больше всего любят.

– Вы, кажется, смеетесь надо мной.

– Мне не следует этого делать, так как это доставит вам удовольствие. Вы наслаждаетесь, когда над вами смеются. Это помогает вам чувствовать себя чистой и добродетельной. Но я не должен забывать, что удовольствие для вас тоже является грехом.

– Думаю, господин Каррамадино, вам лучше прекратить общаться с нашей семьей.

– Что? И вы ничего не сделаете, чтобы избавить мою душу от адских мучений?

– Боюсь, у вас нет надежды на спасение.

– Тем более почетно для вас уберечь меня от вечного проклятия.

Жюли отвернулась.

– Попрошу Пьера или отца отвести меня домой.

– Не можете вынести такого количества удовольствий? – Повинуясь внезапному импульсу, Бласко положил ей руку на плечо и продолжал: – Мадемуазель, завтра я нанесу вам визит. Вы и Пьер могли бы поговорить со мной… серьезно?

– Вы имеете в виду, что хотели бы побольше узнать о нашей религии?

Бласко кивнул.

Ее лицо неожиданно смягчилось.

– Тогда вы будете желанным гостем, мсье. Бласко перевел взгляд на танцующих. «Что я делаю? – думал он. – Неужели я не могу находиться в присутствии женщины, не желая при этом соблазнить ее? Что толкает меня к этому?»

Что же это было? Гибкие, чувственные движения танцоров, их хлопанье в ладоши во время бранля; красивая и молодая принцесса, разгневанная и несчастная, так как ее принуждают к браку с королем Наваррским, хотя она любит другого мужчину; чувство зла, исходящее от королевы Екатерины Медичи? А может, ощущаемое им напряжение? Он один знал о сообщении, которое должен передать от своего короля королеве-матери, и знал о том, что предстоящий брак имеет какой-то тайный смысл для Филиппа Испанского и Екатерины. Быть может, он просто нуждался в том, что может дать ему только Бьянка?

Бласко нуждался в спасении. И в данный момент единственным путем к нему было преследование строгой и невинной юной гугенотки.

Прошла неделя после его прибытия в Париж.

Бьянка и Матиас все еще не появлялись. Бласко часто сидел у окна, с тоской глядя на «Ананас». Он не сомневался, что с приездом Бьянки все его беспокойство улетучится. Каждый день Бласко приходил в дом на улице Бетизи. Было приятно сидеть рядом с юной Жюли и наблюдать, как вспыхивают ее глаза, когда она излагает ему догматы своей религии.

Жюли уменьшала его тоску по Бьянке, полагая, что спасает его душу. Она одновременно сердила и привлекала Бласко. Он часто думал, можно ли ее религиозный пыл превратить в любовный. Этот вопрос не переставал занимать его.

Но, покидая улицу Бетизи, Бласко продолжал думать о Бьянке, смотреть на «Ананас» и справляться каждый день, прибыли или нет постояльцы из Испании.

Однажды, идя мимо лавок по набережной напротив Лувра, Бласко увидел приближающуюся к нему женщину – она была довольно плотной, в черном платье и с платком на голове, какой носили простые горожанки, отправляясь за покупками.

Что-то в этой женщине привлекло его внимание. Ее лицо было почти полностью скрыто платком, а проходя мимо Бласко, она смотрела вперед, но он узнал бледные одутловатые черты, темные глаза и кривящийся в полуулыбке рот.