Нет рецепта для любви - Евгения Перова

– Но это шантаж!

– А если нет? Если она на самом деле это сделает? Как нам тогда жить?

– Так, может, тебе его отпустить?

– Ника, ты что говоришь? Мы любим друг друга!

Да, они действительно любили друг друга – этого нельзя было не заметить: так сияли их лица, так расцветали улыбками! Они даже думали синхронно и часто произносили что-нибудь одновременно. Любовь окутывала их, как облако, и Ника, невольно вздохнув от зависти, отступилась, стараясь не думать о том, как живет ее сестренка. А сестренка и ее возлюбленный, конечно же, не могли не думать, не страдать и не искать выхода из этого мучительного состояния. И додумались. Ника с ужасом вспоминала события тринадцатилетней давности, когда Анечка вдруг пропала почти на неделю: не появлялась на работе, не отвечала на звонки. Родители заволновались, и Ника поехала к Ане домой – ей пришлось чуть не полчаса звонить и стучать в дверь, пока сестра наконец не открыла. Ника вошла и удивилась: такого беспорядка она давно не видела. Аня, открыв дверь, тут же ушла в спальню и легла на кровать лицом к стене: неужели она все время так и лежала? Похоже на то.

– Анечка, что случилось? Скажи мне. Ты заболела?

– Мы решили расстаться. Неделю назад, – ответила, не оборачиваясь, сестра, и Ника не узнала ее голос.

– Да что ты!

– Саше предложили одно дело. За рубежом. Мы решили – это знак. Чтобы расстаться. Потому что очень тяжело. И ему, и мне. Всем. Он уехал. Все кончено.

Ника не знала, что сказать, поэтому просто гладила Анечку по голове и плечам, потом прилегла рядом и обняла. Наконец Аня повернулась и заплакала, прижавшись к Нике.

– Боже мой… Девочка моя… Анечка… Все пройдет, дорогая, все пройдет.

Та замотала головой:

– Нет. Не пройдет. Я не могу, не могу! Я жить без него не могу!

Она села на постели, и Ника с ужасом увидела, как страшно изменилась сестра – осунувшаяся, черная от горя, она выглядела так, словно перенесла тяжелую болезнь.

– А ты ела что-нибудь, родная? – спросила Ника, но Аня взглянула на нее пустым взглядом и простонала:

– Как мне умереть, Ника? Как? Я хотела… но не смогла…

У Ники оборвалось сердце: на запястьях Анечки видны были свежие порезы.

– Господи! Да ты что? Девочка моя, что ты? Милая моя, бедная. Давай поедем к маме с папой? Соберемся потихоньку и поедем, да?

– Нет. Не хочу. Ничего не хочу. Дай мне умереть…

Ника совершенно не знала, что делать, но тут вдруг раздался звонок. Ника открыла и ахнула – это был Саша. Выглядел он не краше Анечки. Ника отступила к стене, но Саша ее и не заметил, глядя на Аню, которая стояла в дверях, держась за притолоку. Ника обернулась и вскрикнула, поразившись, – сестра преобразилась на глазах. Однажды Ника видела фильм, в котором вишневое деревце расцветало за несколько секунд в убыстренном воспроизведении. Именно это и произошло сейчас с Анечкой. Открыв рот, смотрела Ника на то, как распрямляется тело сестры, как наполняются сиянием глаза и свалявшиеся волосы сами собой разлетаются, словно от дуновения ветра. Никаких скорбных складок у рта, никаких мрачных теней – одна улыбка счастья и любви. Аня протянула руки, и Саша шагнул к ней. Они обнялись и замерли.

Ника постояла, растерянно глядя на застывшую в объятии пару, потом тихонечко вышла. Она свернула на детскую площадку, присела на кособокую карусель и заплакала. И если бы ее спросили, из-за чего она плачет, Ника не смогла бы ответить – из-за Анечкиной горькой доли или из-за собственной жизни, в которой никогда не было таких страстей и таких объятий.

А через год Анечка родила Кузю. Так что в конце концов все смирились и жили как получается. В общем, неплохо жили: Саша приезжал так часто, как только мог; его жена закрыла глаза и не задавала лишних вопросов, Аня была счастлива тем, что есть, и не мечтала о большем; дед с бабкой обожали внука, Ника – племянника, и никто уже не вспоминал о том, что Анечка не замужем. В общем, как любила сказать подруга Нонна: «Выйти замуж – не напасть, как бы замужем не пропасть». Ей ли не знать, три раза разводилась!

А с разводом Ники дела обстояли не лучшим образом: она без конца встречалась с адвокатом мужа, пытаясь обговорить условия, чтобы не устраивать судебных тяжб, но договориться по-хорошему не получалось. Люся с ребенком сразу же переехали на Зубовский бульвар, но Миша не торопился окончательно освободить квартиру, в которой еще оставалось множество вещей и Люси, и Нинель Павловны – приступить к ремонту было невозможно. Зайдя в переговорах с адвокатом в очередной тупик, Ника вспылила и пригрозила судом: и ей, и адвокату было прекрасно известно, что по закону Нике положена половина совместно нажитого имущества. Адвокат поморщился и, не глядя на Нику, произнес:

– Вы знаете, Вероника Валерьевна, тот факт, что дочь выбрала проживание с отцом, характеризует вашу семейную жизнь не лучшим образом. Это может разрушить созданный вами имидж страдалицы и повлиять на решение суда.

Ника откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Алина! Алина, которая предала ее, выбрав богатого папу. Как же больно. Нет, надо прекратить это мучение. Наплевать на его деньги – пусть подавится. Но тут же перед глазами Ники встала Анечка с ее смертельной болезнью, Курзик, которого предстоит поднимать им с родителями… Отец и его болячки… Да и мама не лучше… Деньги нужны, что делать. Она подумала еще некоторое время, посчитала и решительно произнесла:

– Вот что: мне надоела вся эта волынка. Мое окончательное решение: я отказываюсь от всех притязаний и не настаиваю на дележе имущества. Но у меня есть два требования и одно условие. Условие заключается в следующем: мой муж обязуется обеспечить нашу дочь, а именно – оплатить ее образование, а по достижении ею восемнадцатилетия купить квартиру и машину.

– Это само собой.

– Нет, не само собой. Если муж смог наплевать на двадцать с лишним лет семейной жизни и готов удушиться за копейку, он может и про родную дочь забыть. Так что я настаиваю, чтобы это было прописано в соглашении и соответствующим образом заверено. Мои требования: он должен оплатить ремонт моей квартиры. Я вызову оценщика и предоставлю счет. И последнее: я требую компенсацию за моральный ущерб, вызванный его предательством. В размере двухсот тысяч. Евро, естественно. Вы не можете не признать, что это гораздо меньше того, на что я могла бы претендовать по суду.

В конце концов Миша согласился на всё, но бумажная волокита тянулась еще долго. Ника не стала говорить родителям о деталях развода, но Нонна выпытала у нее подробности и долго ужасалась проявленной Никой глупости:

– Нет, какая ты дура! Ты же могла ободрать его как липку!

– Нонна, я не хочу его поганых денег. Я из-за них дочь потеряла, можешь ты понять или нет?

С Алиной Ника почти не виделась – та избегала встреч и по телефону разговаривала неохотно. Встречались они обычно в кафе – на нейтральной территории, потому что Алина категорически отказалась приезжать к бабушке с дедушкой: