На тринадцати ветрах. Книги 1-4 - Жюльетта Бенцони

– А вот как раз не сегодня! Он вчера переел, и полночи ему было плохо. Я попросил мадам Белек приготовить ему чай, и Кола отнесет ему. Заметь, что я ожидал этого, и нас это очень устраивает! Пойдем пожуем чего-нибудь и побежим!

– Ладно!

Несколько минут спустя мальчики, выпив горячего молока с тартинками с маслом, пробрались к шкафу, взяли свои теплые пелерины с капюшоном и зимние башмаки и потихоньку ускользнули из дома. Они радовались, что не пришлось никому ничего объяснять, хотя на всякий случай были к этому готовы. Обычно Клеманс интересовалась тем, что они собираются делать, и снабжала их провизией, но сегодня она едва открывала рот, и это обеспокоило Адама. Он ведь ее очень любил. Мадам Белек никогда не отличалась молчаливостью, к тому же она плохо выглядела сегодня. Поэтому он справился у нее о здоровье, за что получил от Артура пинок под столом: не время было начинать разговор. Надо было спешить!

Как зайцы, за которыми гонятся, они бросились из дома и быстро выскочили за пределы поместья, углубившись в лес. Снег, который в парке уже укрыл землю пушистым ковром, с трудом долетал до земли в густом лесу. Там было тихо, и это слегка успокоило детей, поэтому дальше они пошли тише, идя через лес дорогой, которую знал только Адам.

Подходя к менгиру, они заметили, что там уже кто-то был: опустив голову, какой-то человек ходил вдоль камня взад-вперед, как будто ища что-то. Это был здоровый, как лошадь, мужчина, одетый в платье цвета земли и в безрукавку из козьей шкуры. На голове его была низко надвинутая шапка, а тяжелая челюсть обросла темной жесткой щетиной.

Первым побуждением Адама было повернуть назад, но Артур удержал его.

– Постой! Он ведь не прячется, так зачем нам убегать? Совсем незачем! – прошептал он. И он решительно направился в сторону мужчины. Адам пошел за ним.

—Добрый день, месье! – вежливо сказал Адам. – Вы что-то потеряли здесь? Может быть, мы поможем вам?

Человек не слышал, как они подходили, поэтому вздрогнул и недоверчиво посмотрел на них выпученными глазами, которые были почти скрыты густой растительностью на лице Увидев, что это всего лишь мальчишки, доброжелательно настроенные, он успокоился и даже выдавил из себя подобие улыбки:

– Вы хорошие мальчики, но не думаю, что вы можете мне помочь! Только один господь Бог... если захочет!

– Но скажите же!

– Я потерял... свои четки. Я был здесь два дня назад, чтобы нарубить остролиста, и они выпали из дырявого кармана. Может, они упали здесь? Ничего не нахожу. Знаете, когда к чему-нибудь привыкаешь, то ищешь повсюду.

– А вы хорошо обшарили все вокруг?

– Я уже целый час брожу здесь! Нет, придется возвращаться и смотреть по дороге. Спасибо за то, что предложили помочь...

– А вы откуда? Если мы найдем, то куда отнести?

Очень мило с вашей стороны... Какие хорошие мальчики! – забормотал человек, зло поглядывая на Артура. Да это ни к чему! У меня есть другие... Ну, прощайте!

Коснувшись края своей шапки, он направился к югу. Дети тоже сказали ему «до свидания» и молча переглянулись. Потом посмотрели ему вслед. Он шел согнувшись, продолжая свои поиски... Артур усмехнулся:

– Ты поверил его рассказу? Хоть он и улыбнулся нам, как добрый христианин, но он отнюдь не похож на человека, который с четками в руках читает молитвы.

Адам ничего не ответил Он продолжал смотреть вслед незнакомцу. Тогда Артур толкнул его и вдруг увидел, что он как-то странно смотрит на него.

– Что с тобой?

– Мне кажется, это один из тех бандитов голоса которых я услышал в рождественскую ночь!

– Ты уверен?

– Даю руку на отсечение! Такой голос не забывается!

– Тогда давай последим за ним! Ведь он так и не ответил нам, где он живет.

– Во всяком случае, не в Сен-Васте! Меня там все знают, а мне показалось, что он никогда меня не видел. Вот только следить за ним по такому снегу трудновато. Как только мы выйдем из леса, мы будем заметны, как нос посреди лица.

– Не уверен! Только иди за мной!

Адаму, видно, не очень хотелось, и он, волоча ноги, ходил вокруг камня. Артур нетерпеливо проворчал:

– Ну решайся же! Если не хочешь, возвращайся домой, а я пойду один. Еще немного, и я потеряю его из виду, а мне хочется знать, куда он направился.

– Я пойду с тобой! Он направляется к Кетеу, а ты не знаешь местности. Еще сам потеряешься. Только подожди минутку. У меня в башмак попал камешек!

И Адам, не обращая внимания на ругань брата, уселся на кучу опавших листьев и веток, чтобы переобуться. Но Артур уже не мог больше ждать.

– Я пойду вперед. Ты меня догонишь, но, ради Бога, не сиди слишком долго!

И он бросился по следу того, кого уже считал добычей. И как раз вовремя: фигура человека становилась все меньше и почти исчезала среди кустарника, но, пробежав немного, он снова ее отчетливо увидел и пошел следом с тысячью предосторожностей, чтобы преследуемый ничего не заметил. Лес стал более светлым, а снег приглушал шаги. Крестьянин – а это, по-видимому, был именно крестьянин – и подумать не мог, что мальчики заинтересовались им, и поэтому, прекратив поиски, он пошел быстрым шагом, ни о чем не подозревая.

Адам догнал брата, когда они уже выходили из леса на опушку и пошли по полю среди сухих трав. С левой стороны в низине раскинулся городок Кетеу. Он как бы растекался от нормандской башни его досточтимой церкви, одной из самых красивых в этой местности, известной тем, что когда-то, во время Столетней войны, король Эдуард III посвятил здесь в рыцари своего старшего сына, Черного Принца. А еще дальше открывалось огромное море и виднелись форты Ла-Уг и Татиу.

Человек не пошел в сторону городка. Он даже поднялся немного вверх и шел по лесной опушке в южном направлении.

– Куда же он может идти? – пробормотал Артур. – Ведь мы прошли уже полмили...

– Да, около того... – прошептал Адам. – Будем надеяться, что он не заведет нас слишком далеко! Во всяком случае, хорошо, что я переобулся, – проговорил он с довольной усмешкой.

– Это почему?

– А вот потому! Признаюсь, это мало походит на четки, но могу поклясться, что он искал именно это.

И протянул брату какой-то странный нож, сделанный из куска довольно толстой стали, но хорошо заточенный, с рукояткой из бука, которую время и рука почти отполировали, лезвие удерживалось с помощью медного