На тринадцати ветрах. Книги 1-4 - Жюльетта Бенцони

Клеманс пожала плечами, отложила вязание и взяла в шкафу большую бутылку, оплетенную лозой. В ней был ром, который она использовала, когда пекла блинчики на Сретение. Этим ромом она иногда баловала своего друга Потантена. Как и все, кому пришлось поболтаться по морям, он любил этот ароматный напиток, который напоминал ему о его бурной молодости. Она налила ему большую порцию.

– Я вижу, вам тоже не по себе, друг мой! – проговорила она. – Мне кажется, пришло время открыть огонь!

Потом, подумав немного, она достала второй стакан, плеснула туда немножко рома и стала в задумчивости потягивать его, сидя возле огня.

– Ба! – воскликнула она некоторое время спустя. – Может быть, это только нам, старикам, пришла такая нелепая мысль в голову? Может быть, это лучшая в мире женщина? Может, это мило, что ей пришла в голову мысль привезти портрет матери месье Артуру на Рождество? И к тому же...

Она замолчала. А Потантен вовсе и не слушал ее. Он неотрывно смотрел на огонь, и она проследила за его взглядом. Происходило что-то странное: пламя легло, как под порывом сильного ветра. Казалось, оно вот-вот погаснет. В этот момент остановились настенные часы, висевшие в углу кухни. Быстро обернувшись, Клеманс удивленно уставилась на них: медный маятник в виде корзины с цветами не двигался. Она просто застонала:

– Часы, Потантен!.. Они остановились!..

Старик поднялся и тяжелыми шагами направился к входной двери, выходящей в сад, не спуская глаз с затухающего огня, и открыл ее.

– На дворе тихо, никакого ветра!

Хоть на улице было очень холодно в эту ночь, он оставил створку двери открытой чтобы приятельница убедилась в том сама, но та даже не взглянула в ту сторону: ее глаза переходили с часов на огонь очага. Потом вдруг все встало на свои места. Огонь снова запылал, а маятник, хотя до него никто не дотрагивался, снова начал качаться.

– Закройте дверь, Потантен! – сказала кухарка каким-то бесцветным голосом. – Поверьте мне, нам надо сейчас прочесть молитву, чтобы помянуть душу мадам Агнес.

Она встала на колени у огня, над которым на полке стояло распятие среди горшочков с пряностями и подсвечников. Старик с волнением смотрел на нее: он всегда считал, что молитвы это женское дело, а вовсе не мужское. Тогда Клеманс указала ему рукой на место возле себя:

– Идите сюда и помолитесь, Потантен. Или вы считаете, что то, что произошло, естественно?

– Н... нет, но...

– Тогда делайте, что я вам говорю! Разве вы не поняли, что это предупреждение? Я уже не однажды замечала, что она как будто в доме, но сегодня я уверена, что она вернулась.

– Если вы правы, тогда почему она обращается именно к нам?

– Потому что мы с вами принадлежим этой усадьбе, как и ее стены, мы – хранители этого дома и к тому же мы уже старые и, значит, ближе к смерти и можем ее понять. Не забывайте, что ее бедное обезглавленное тело покоится не в родной земле, а лежит на парижском кладбище, в общей могиле всех тех, кого убила гильотина...

– На кладбище Мадлен, где были похоронены Король и Королева, я знаю! – проговорил Потантен с серьезным видом. – Уже трижды Гийом пытался добиться разрешения на эксгумацию и перезахоронение, но это почти невозможно: их там слишком много[24].

– Во всяком случае, это мало что изменит. За бедняжку отслужили много месс, и все за нее молятся. Но мне всегда казалось, что душа ее привязана к этому дому, ведь она так любила его, а раз она сейчас появляется здесь, значит, она страдает и недовольна происходящим.

– Из-за приезда этой...

– А отчего еще? Она бы приняла маленького Артура, потому что он несчастен, этот брошенный ребенок. А вот то, что свалилось на нас сегодня, это другое дело. Я уверена, что она не хочет этого! Если эта женщина останется здесь, значит, соперница победила. Ах, Потантен, Потантен! Очень я боюсь, что нам предстоят трудные дни. Так помолитесь вместе со мной за упокой души мадам Агнес и за нашу дорогую усадьбу На Тринадцати Ветрах! Это надо сделать! Я уверена, что мадемуазель Анн-Мари согласится со мной, когда я ей расскажу, что у нас здесь случилось...

Старик тяжело опустился на колени, широко перекрестился и стал слушать, как Клеманс читала заупокойную молитву...

Остаток ночи прошел без происшествий.

Глава VIII

У МЕНГИРА

На другое утро шел снег. Это было целым событием в Котантене, ведь многие зимы его не было здесь и в помине. Адам за свои двенадцать лет жизни лишь дважды видел снег, покрывавший землю. Если можно сказать «видел». Ему было всего несколько месяцев от роду, и он, конечно, ничего не помнил, а сегодня утром был просто восхищен белыми хлопьями, кружившими среди деревьев парка!

Снег пошел под утро тихо и медленно и все преобразил вокруг: земля стала белой, а море, напротив, почернело. Снег заглушал все звуки, как будто мир погрузился в вату. Птицы попрятались, а движения Дагэ, который уже возился возле конюшни, казались замедленными.

Адам быстро встал, оделся, наскоро умылся и выбежал на воздух, даже не позавтракав. Главный конюх слыл знатоком погоды.

– Вы этого не ожидали, Дагэ, а? – торжествующе воскликнул мальчик. – Иначе бы вы вчера сказали об этом.

– Что, снег? Конечно, я предчувствовал его приближение! И даже сказал об этом мадемуазель Анн-Мари, когда провожал ее... Она тоже об этом знала. Закат был какой-то зловещий, а это верный признак, да еще похолодало и поленья в очаге стали шипеть.

– Ну ладно! Тогда скажите мне, долго ли он продержится? Чтобы успеть слепить снежную бабу!

Дагэ покачал головой, потер нос и поморщился.

– Нет. Долго он не пролежит. Слишком тепло! Уже тает. Хотя жаль. Когда идет снег, крестьянин отдыхает. Задав корм скотине, можно лениво посидеть у огонька... Но снег может снова начаться.

Артур тоже выбежал из дома и подбежал к ним. Кучер его весело приветствовал:

– Не говорите, что вы сегодня хотите кататься, месье Артур! Эта погода не для лошадей!..

– И не для меня тоже, Дагэ! Я просто прибежал за Адамом: мадам Белек видела, как он побежал сюда, и недовольна тем, что он не позавтракал. Ну пойдем же!

Когда они бегом возвращались на кухню, Артур ворчал:

– Что это тебе вздумалось бежать к конюшне сегодня? Ведь ты же знаешь, что мы собирались пойти к твоему знаменитому камню – менгиру, значит, не стоило дожидаться, пока все встанут!

– А мистер Брент? Как ты сможешь убежать