Огненный крест - Диана Гэблдон

— Думаешь, мне не страшно? А если придется выбирать между ногой и жизнью?

— Не придется!

— Черт, а если так случится?

— Не случится!

С возрастом он не изменился. Два года или пятьдесят — Фрейзер всегда останется Фрейзером.

— Ладно, — выдавила я сквозь стиснутые зубы. — Отдай мне эту чертову штуку, и я ее уберу.

— Поклянись!

— Что?

— Поклянись. Не хочу, чтобы ты отрезала мне ногу, пока я без сознания.

— Тогда у меня не будет выбора.

— У тебя нет, — невозмутимо заявил он. — А у меня да. И я свой выбор сделал. Поклянись, саксоночка.

— Ах ты, ужасный, невыносимый…

На багровом лице вспыхнула белозубая улыбка.

— Если еще назовешь меня «шотландцем», то я буду знать, что точно выживу.

Я не успела ответить, потому что со двора донесся жуткий вопль. Я обернулась к окну и увидела, как Марсали выронила два ведра воды. Вода вылилась на юбку и туфли, но она не обратила внимания. Я взглянула в ту же сторону, что и она, и замерла.

Огромный косматый зверь прошел сквозь изгородь, ломая жерди, словно спички, и остановился в центре грядки, в каких-то десяти футах от Джемми. Малыш уставился на него круглыми глазами, открыв рот, совсем забыв про обгрызенную тыкву.

Марсали опять закричала, и Джемми, испугавшись, начал звать маму.

Дальше все происходило словно в замедленной съемке. Я отбираю у Джейми пилу, иду к двери и выхожу во двор, думая о том, что в зоопарке бизоны почему-то выглядят намного меньше. Не помню, как я преодолела ступени — наверное, перепрыгнула.

Из леса выбегает Брианна и мчится молча, со спокойным и решительным лицом, держа в руках топор. Я не успеваю сказать ни слова, а она уже рядом со зверем.

На бегу она поднимает топор, замахивается и опускает со всей силы на загривок животного. Зверь ревет и пригибает голову, словно готовясь броситься вперед.

Брианна уворачивается и бежит к Джемми, дергает помочи, пытаясь отвязать их от забора. Краем глаза я замечаю Марсали. Выкрикивая гэльские молитвы и проклятия, она хватает с куста свежеокрашенное белье.

У меня в руках пила. Двумя ударами я перерезаю помочи и бегу к зверю. Марсали набрасывает ему на голову белье, и он стоит, ослепленный, качаясь и дергая головой. На темно-синем фоне кровь кажется черной.

Он такой высокий, почти мне до плеча, и странно пахнет — пыльный и теплый запах, тухлый, но странно знакомый. Так пахнут коровы. Бизон делает один шаг, еще один, и я вцепляюсь в шерсть, стараясь его удержать. Я чувствую, как зверя трясет, и ощущаю его судороги, словно толчки землетрясения.

Я никогда такого не делала, но сейчас действую, словно в тысячный раз. Словно во сне, но уверенно, протягиваю руку под слюнявые губы, и теплое дыхание касается моего рукава. Под челюстью бьется сильный пульс, и я мысленным взором вижу большое мощное сердце, качающее горячую кровь. Я провожу пилой по горлу и чувствую упругое сопротивление кожи и мышц, слышу скрежет кости и треск сухожилий.

Зверь содрогается и падает на землю с глухим стуком.

Когда я пришла в себя, то обнаружила, что сижу в центре двора, все еще вцепившись рукой в густую шерсть. Нога, попавшая под голову бизона, затекла, а теплая вонючая юбка, пропитанная кровью, облепила бедра.

Я услышала чей-то голос и подняла голову. Полностью обнаженный Джейми на четвереньках стоял на крыльце и смотрел на меня с отвисшей челюстью. Марсали сидела на земле, вытянув перед собой ноги, беззвучно открывая и закрывая рот.

Брианна стояла рядом со мной, держа на руках Джемми. Забыв про страх, малыш разглядывал бизона.

— Ооо! — заявил он.

— Да! — ответила я. — Отлично сказано!

— Мама, как ты? — спросила Брианна, похоже уже не в первый раз. Она аккуратно гладила меня по голове.

— Не знаю. Вроде нормально.

Я с трудом высвободила ногу, и Брианна помогла мне встать. Дрожь понемногу стихала. Бри глубоко вдохнула, глядя на поверженное тело. Даже лежа, зверь достигал ее талии. Марсали подошла и встала рядом с нами, восхищенно покачивая головой.

— Матерь Божья, как мы его разделаем? — спросил она.

— Ну, — я провела трясущейся рукой по волосам, — думаю, справимся.

Глава 92

Друзья всегда придут на помощь

Я прижалась лбом к холодному оконному стеклу, глядя на то, что творится во дворе. Чрезмерная усталость придавала сцене некий налет сюрреализма.

Солнце садилось, полыхая золотом сквозь последние узорчатые листья каштанов. В угасающем свете ели казались почти черными, так же как и виселица с жуткими останками в центре двора. Рядом с кустами ежевики пылал костер, и вокруг него двигались черные тени, то исчезая, то появляясь на фоне пламени. Одни рубили топорами и ножами подвешенную тушу, другие оттаскивали прочь куски мяса и ведра с жиром. Возле огня кружили женщины в широких юбках, сгибаясь и разгибаясь, словно танцуя молчаливый танец.

В темноте среди орды демонов, кромсающих бизона, я рассмотрела высокую бледнолицую фигуру Брианны, управлявшей этим действом. Прежде чем я силой вернула Джейми на место, он прикинул, что вес бизона где-то под тонну. Брианна кивнула, передала сына Лиззи и обошла тушу по кругу, задумчиво склонив голову.

— Правильно, — согласилась она, и когда на дворе собрались полуодетые и небритые мужчины с выпученными от волнения глазами, стала отдавать четкие указания. Нужно было нарубить бревен и соорудить деревянную раму с блоком, способную поднять и удержать тонну мяса.

Мужчины, недовольные тем, что зверя завалили без их участия, сначала не обратили на нее внимания. Однако Брианна была сильной, энергичной, языкатой и чрезвычайно упрямой.

— Чей это удар? — спросила она Джорди Чишолма и его сыновей, подступивших к туше с ножами в руках, и указала на глубокую рану на шее зверя. Потом многозначительно сунула им под нос рукав, испачканный кровью. — А это чей? — Длинной босой ногой она изящно ткнула в сторону перерезанного горла. Вытекшая кровь пропитала землю во дворе. Мои чулки лежали на краю застывающей лужи, там, где я их сбросила, — они превратились в лохмотья и пропитались кровью, но опознать в них вещь, принадлежащую женщине, труда не составило.

Я заметила, что некоторые мужчины бросали хмурые взгляды в сторону дома, осознав, что Брианна все-таки дочка Хозяина. Забывать об этом не стоило.

Окончательно чашу весов в ее сторону склонил Роджер. Он окинул толпу холодным взглядом, а братья Линдси, сжимая топоры, встали у него за спиной.

— Это ее добыча! Делайте, как она велит.

Он расправил плечи, а