Роковая ошибка - Пенни Джордан

Его беспощадный тон больно резанул ее. Неужели он и впрямь думает, что она решила забеременеть от женатого мужчины, чтобы припереть того к стенке и заставить уйти из семьи?

Джорджии стало горько, горько и противно. Хорошенького же он мнения о ней!

Не дождавшись ответа, Митч неумолимо продолжал наседать на нее.

– Ну и где же теперь наш герой? Он предал тебя, как предавал жену. Неужели ты надеялась?.. – Митч помолчал, потом отрывисто спросил: – Так он бросил тебя? Бросил одну с ребенком?

Джорджия подняла голову и заставила себя взглянуть на него.

– Да, это называется именно так, – тихо подтвердила она, не найдя в себе сил ни возразить, ни рассказать ему всю правду.

На лице Митча появилось странное выражение: в нем были гнев, раздражение, замешательство и еще… Оно исказилось, словно от боли, хотя что она такого сказала? Впрочем, возможно, ее слова задели какую-то струну в его душе, напомнили сцену из детства – скорее всего, разрыв родителей.

– А ты, значит, не осуждаешь его? – презрительно спросил Митч, не сводя с нее глаз.

– За что? – выдавила она. – За то, что теперь у меня будет ребенок? – Она гордо вскинула подбородок. – Я сама так решила. Это было мое желание и мой выбор. Я хочу ребенка.

– Несмотря на то, что его отец оставил вас? – мрачно допытывался Митч.

– В жизни бывают вещи и пострашнее, – мягко заметила Джорджия. По выражению глаз Митча она увидела, что он отлично ее понял. – Так вот, я никогда не дам ему… усомниться в моей любви.

Джорджия повернулась к гостю спиной, недвусмысленно намекая, что разговор окончен и пора прощаться: она чувствовала, что продолжение беседы на столь волнующую тему и настойчивость Митча могут вывести ее из себя. Он и так уже окатил ее презрением, а если она обмолвится, что это его ребенок… Дальнейшее предугадать нетрудно: он будет все отрицать и откажется от нее и от малыша.

Джорджия боялась, что не справится с переживаниями, и больше ни минуты не могла оставаться с Митчем наедине. Она неуклюже шагнула в сторону и зацепилась ногой за бахрому ковра. Вечно спотыкаясь на этом ковре, она всякий раз давала себе обещание убрать его из кухни или вообще выбросить – и все как-то забывала. Но сегодня она была особенно взвинчена: сказалась тревога за ребенка и неожиданный визит Митча, – и потому, зацепившись за этот проклятый ковер, она потеряла равновесие и с криком ужаса полетела на пол.

Митч бросился к девушке, но не успел подхватить ее. И когда он, стоя на коленях у распростертого тела, пытался выяснить, все ли с ней в порядке, Джорджию мучила только одна мысль: что с ребенком?

– Не волнуйся, все будет хорошо, – услышала она и, не успев воспротивиться, позволила Митчу поднять ее и подставить плечо, чтобы ей было легче добраться до стула. – Сиди и не вставай, – сердито сказал он. – Я пойду позвоню врачу. В другой ситуации Джорджия решительно отвергла бы его заботу, но сейчас она слишком боялась еще больше повредить ребенку неосторожным действием и потому безучастно продиктовала номер терапевта и принялась мысленно молиться, чтобы малыш не пострадал.

Ей было дурно, голова кружилась, а в животе противно урчало.

«Ничего страшного, – успокаивала она себя, – ты просто напугалась». Но отчаяние не отпускало. Она все время вспоминала предупреждения медиков и мучилась от мысли: а вдруг произошло что-то непоправимое?

Пока не приехал врач, Митч ходил взад и вперед по кухне и строго следил, чтобы она не двигалась с места.

Как ни странно, его грозный вид помог Джорджии собраться с духом. Пусть ведет себя, как ему вздумается, главное, что кто-то сейчас рядом и делит с ней тревогу ожидания. А что бы с ним стало, узнай он, что это его ребенок? Она даже содрогнулась от этой мысли, и Митч, заметив неладное, тут же подошел к ней.

– Что с тобой? Ты в порядке? – нетерпеливо спросил он.

– Все нормально, – солгала она. – Я только немного замерзла.

Глядя на его нахмуренное лицо, Джорджия решила, что он почуял обман, но Митч уже выскочил из кухни. На лестнице послышались шага, и вскоре он вернулся с одеялом и принялся укутывать девушку.

Он случайно задел пальцами твердую выпуклость живота, и это прикосновение заставило Джорджию вздрогнуть. На глаза наворачивались предательские слезы. Если бы все было иначе… если бы он любил ее… или просто хотел ребенка так же, как и она…

Она почувствовала, что Митч пристально смотрит на нее тяжелым и мрачным взглядом. Но, прежде чем он заговорил, за окном послышался шум подъезжающей машины.

– Это, наверно, врач, – бесстрастно произнесла Джорджия.

– Сиди, я открою, – приказал он.

– Ну, что тут стряслось? – бодро спросил доктор, входя на кухню.

Джорджия объяснила, что произошло, и дежурная улыбка сползла с его лица. Обернувшись к Митчу, врач негромко сказал:

– Ей необходимо лечь. Вы поможете?..

Несмотря на протесты, Джорджии не было позволено самой подняться в спальню, и, сдавшись, она разрешила Митчу обнять себя и проводить наверх.

Беременность обострила у Джорджии некоторые ощущения, особенно это касалось запахов, и, оказавшись совсем рядом с Митчем, девушка чуть с ума не сошла. Ей захотелось закрыть глаза и, изнемогая от тоски и радости, припасть к нему, раствориться в нем и слиться с ним воедино на всю оставшуюся жизнь… чтобы никто и никогда больше не смог их разлучить. Она почувствовала, как веки обожгло слезами, и задержала шаг, чтобы справиться с накатившейся слабостью.

Митч тут же остановился и занервничал.

– Джорджия, как ты? Что с тобой?

Она не отвечала, думая лишь о том, как ей поскорее оказаться на безопасном расстоянии от своего спасителя. Не хватало только расплакаться при нем!

В эту минуту ребенок зашевелился, и Джорджия обхватила живот руками, словно давая понять, что слышит его. Она мысленно попросила малыша простить ее за то, что он никогда не узнает о своем отце и потому не сможет полюбить его.

Она почувствовала, что должна оградить ребенка от лишних страданий.

К счастью, они уже были наверху.

– Я вызову гинеколога, и она осмотрит вас, – сказал доктор, когда Митч спустился на кухню за одеялом. – Думаю, она согласится со мной, что вам необходим постельный режим.

В это время Митч вернулся в спальню, и, конечно, он все слышал. Но Джорджия не сразу заметила его – она была слишком взволнована заключением медика.

– Несколько недель… но я не могу…

– Боюсь, что это не подлежит обсуждению, – строго сказал врач. – Я бы направил вас в больницу, но пока у нас нет свободных мест, впрочем… – Он замолк и нахмурился.

Неужели ребенку угрожает опасность? Джорджия дрожащим голосом попыталась вытянуть из врача всю правду.