Самый серьезный шаг - Элис Детли

— Разумеется, — бросил он. — Маргарет — воплощенная эффективность. — И сдержанно спросил: — Мэгги, ты не обидишься, если я попрошу тебя помолчать. Мне надо следить за дорогой.

…В комнату вошел Люк, и Мэгги встретила его улыбкой, но наткнулась на ставший уже привычным отчужденный взгляд.

Она вздохнула. Давно пора было заключить хотя бы перемирие. Потому что всю неделю после столь неудачного эпизода в спальне их отношения были близки к точке замерзания. Мэгги забилась в угол обитой темно-синим шелком кушетки и деликатно прокашлялась.

— Эти… э-э… апартаменты просто замечательны, Люк. Чудо. Особенно мне нравится та скульптура в углу. — Не слишком ли хорошо знает его вкусы эта Маргарет, если решилась купить столь откровенную вещь? — гадала она.

— Спасибо за комплимент. Квартира вполне подходящая. И одним из ее преимуществ является величина… — В его взгляде мелькнуло предупреждение. — Так что мы можем жить здесь, не натыкаясь постоянно друг на друга.

— Ты хочешь сказать, что так и будешь продолжать избегать меня после того, как…

— После того как я чуть было не переспал с тобой? — грубо спросил он. — Да. Скажи, тебе доставляет удовольствие все время напоминать мне об этом?

— Не смеши меня! — Мэгги стукнула кулаком по бедру, которое, с тех пор как он прошелся насчет соблазняющего действия абрикосового цвета платья в обтяжку, было скромно упрятано под джинсами, — она вовсе не желала быть обвиненной в попытках соблазнить его. Как бы велико ни было искушение, ей совсем не хотелось наткнуться на оскорбительный отказ. Хватит одного раза! — Нет, мне это вовсе не доставляет удовольствия! Почему ты переворачиваешь все с ног на голову? Просто мне кажется, что глупо продолжать вести себя в подобном духе…

— Я хочу вообще забыть о том, что тогда произошло. Дойдет это когда-нибудь до тебя? — раздраженно прервал ее Люк.

— Но как мы можем забыть о том, что произошло, если ты шарахаешься от меня как от зачумленной? — возразила Мэгги. — Как только я вхожу в комнату, ты тотчас же оттуда выходишь. Я начинаю уже подумывать, не сменить ли мне дезодорант.

— Не преувеличивай, — буркнул он, но Мэгги заметила, что ему стоит немалых трудов удержаться от смеха.

Почувствовав его частичную капитуляцию, она решила ковать железо пока горячо.

— Может быть, это немного и преувеличено, но ты понимаешь, что я хотела сказать, Люк. Разве мы не можем вернуться к прежним отношениям?

— Не знаю, — подумав, честно признался он. — Я не уверен в этом.

Мэгги почувствовала, будто кто-то выдернул ковер из-под ее ног.

— Ты хочешь сказать, что долгие годы нашей дружбы уже ничего не значат? И что она не выдержала…

— …Испытания похотью, — грубо докончил он.

— Люк…

— И не обращайся ко мне так! — раздраженно воскликнул он; эта внезапная вспышка, приоткрывшая старого, знакомого ей, Люка, всю эту неделю прячущегося под маской незнакомца, придала ей новые силы.

— Как? — спросила она с надеждой.

— Так, как обращалась, когда была еще ребенком.

— А как я обращалась тогда? — быстро спросила она, используя даже малейшую возможность достигнуть перемирия.

— Широко раскрыв глаза. Так, как будто я всевидящее и всемогущее существо, не способное ошибаться и которое может сделать для тебя все что угодно.

— Неужели. — Она с насмешкой заглянула в его горящие глаза. — Может быть, я не такая уж и взрослая, Люк, но далеко не так наивна, чтобы до сих пор в это верить.

Он чуть было не улыбнулся ей в ответ.

— Твое замечание, насколько я понимаю, должно поставить меня на место?

— А может быть, и нужно, чтобы тебя кто-нибудь поставил на место? — мягко спросила она.

— Может быть, и нужно. — Некоторое время он, молча, смотрел на нее, потом подошел к стоящему у стены буфету, налил себе виски с содовой и сделал большой глоток.

— А мне ты не собираешься предложить выпить?

— Извини. Тебе что, чаю или, может быть, кофе?

— А как насчет чашки молока? — язвительно спросила она. — Я не Лори и буду то же, что и ты.

— Я предпочел бы, чтобы ты этого не делала, — настаивал он. — Не хочу, чтобы ты привыкла к крепким напиткам…

— Так же как и к сексу?

— Ну, хватит. Неужели для тебя нет ничего святого? — Люк поставил свой стакан на буфетную стойку с такой злостью, что Мэгги очень удивилась, что он при этом не разбился. — Знаешь, — с сердцем сказал он, — ты действительно самая невозможная особа из всех, которых я когда-либо встречал!

— Чушь! Просто к своей оценке тебя я добавлю непомерное высокомерие и тщеславное…

— Почему ты все время огрызаешься?! — взорвался Люк. — Ты на все находишь соответствующий ответ. Или, по крайней мере, тебе кажется, что находишь!

— Чушь! — повторила она.

Встретив ее воинственный взгляд, он тяжело вздохнул.

— Знаешь, так дальше не пойдет.

— Что именно.

— Тебе нельзя оставаться здесь. — Люк вновь взял свой стакан, взглянул на нее и поставил его назад, даже не пригубив. — Подожди! — последовал сердитый приказ.

Спустя несколько минут он появился вновь, неся в руках поднос, налил две чашки чая и протянул одну из них Мэгги.

— И можешь убрать с лица это самодовольное выражение, — строго сказал Люк.

— Хорошо, Люк, — с притворной скромностью ответила Мэгги и отхлебнула чай.

Некоторое время они пили молча.

— Может быть, будет лучше, — наконец сказал он, — если я найду для тебя репетитора, но жить ты будешь где-нибудь в другом месте.

— Но мне казалось, что ты не настолько доверяешь мне, чтобы позволить жить без твоего отеческого наблюдения, — с издевкой заметила Мэгги.

— Я поразмыслил немного и решил, что мне следует доверять тебе несколько больше. И учитывая это беспокоящее меня… — Он замолчал.

— Ну? — безжалостно настаивала она.

— Влечение… — с неимоверным трудом выдавил из себя Люк. Так, значит, это еще не конец, обрадованно подумала Мэгги. — Мне кажется, что для тебя лучше было бы жить в каком-либо другом месте.

— А как же Лори, — возразила Мэгги. — Частью нашей договоренности было то, что я буду присматривать за ней.

Он покачал головой.

— Для этого я найду кого-нибудь другого. Не беспокойся.

— И у меня нет никаких средств к существованию, — напомнила она, но Люк опять нетерпеливо мотнул головой.

— Это не имеет никакого значения, — пренебрежительно сказал он, и при виде такого высокомерия Мэгги вспыхнула от негодования. Боже милостивый, да он готов двигать людьми, как шахматными фигурами!