Отчим (не) моего жениха - Лариса Васильева (Lara)

Это был бесконечный драйв. Я видела, как Виктор в бешенстве сжимает кулаки, как двигаются его скулы, а глаза метают молнии и млела. Разумовский ревнует, значит, я ему не безразлична. Ведь не из-за Славы он так взбеленился. И чем больше рабовладелец выказывал свое недовольство, тем сильнее я усердствовала с Марком.

Я даже позволила погладить себя по попке. Стиснула зубы и сдержалась, чтобы не скинуть его руку. Если бы на месте Марка был Виктор, не уверена, что у меня хватило бы силы воли оттолкнуть.

— Марк, тебе не пора уезжать? — прошипел Виктор, готовый прямо сейчас вытолкать «дорогого гостя» за дверь.

— Мы же еще не ужинали, — Пересветов взглянул на часы на запястье и подмигнул мне. — Покажешь еще что-нибудь интересное?

Разумовский даже зубами заскрежетал. Слава тоже ревновал, но реакция жениха меня не волновала. Вот его отец другое дело.

С какого момента у меня появилась острая зависимость в Разумовском старшем? Наверное, с первого объятия, когда он вжал меня в стену второго этажа. Или когда страстно обнимал в душе. А может с поцелуя между небом и землей?

— Что ты творишь? — прошептал на ухо Виктор и придержал меня за локоть. Вздрогнула от страха, а сердце подпрыгнуло от радости прикосновения.

Слава отвлекал Марка, в то время как Виктор поучал, как мне следует себя вести.

— Вроде ничего особенного, — прошептала в ответ. — Я занимаю твоего гостя.

— Будь осторожна, — предупредил Разумовский. — Марк старый хитрый лис. И не нужно его занимать, что он младенец?

Мне была приятна его ревность и то, как Виктор меня держал. Крепко и собственнически. Вот бы еще раз почувствовать его волшебный поцелуй!

— Думала, тебе будет приятно, — проворковала я, не узнавая собственный голос.

— Мне неприятно. Он трогал твою… тьфу ты, — Разумовский негромко чертыхнулся.

— Ты имел в виду задницу? — уточнила я, хотя прекрасно понимала, о чем идет речь.

— Именно, — согласился Виктор, намеренно уводя меня в сторону.

За жаркой беседой Слава с Марком даже не заметили, что мы незаметно исчезли из поля зрения.

— И мы не появимся на ужине? — хихикнула я, когда Виктор втолкнул меня в свой кабинет, осторожно вошел следом и запер дверь.

— Почему? Появимся, только немного позже, — прошептал Разумовский, вводя меня в дикий восторг от бархатных ноток его голоса.

Он не включил свет и темнота просто завораживала, создавая между нами ощущение близости.

— Помнится, вчера ты обещал больше никогда не впускать меня в свой кабинет, — я протянула руку и коснулась Виктора. Он перехватил мою ладонь и резко притянул к себе.

— Это было вчера, — произнес Разумовский и вдруг накрыл мои губы своими.

Поцелуй нежный и одновременно страстный. Никто никогда так меня не целовал. По телу разлетались электрические импульсы, заставляя терять контроль и задыхаться от избытка чувств.

Виктор прервался, но всего лишь на миг.

— Ты такая восхитительная! — выдохнул он, продолжая начатое.

Мои щеки вспыхнули, а сердце сладостно запело. Виктор считает меня восхитительной!

На сей раз это был поцелуй взрослого мужчины: жадный и требовательный. Его язык скользнул в мой рот и тело полыхнуло самым настоящим огнем. Офигенно приятно!

Темнота спасала от скованности и стыда. Здесь и сейчас можно было делать, что захотим, все равно этого никто не увидит.

— Отец, Арина, вы здесь? — раздался голос Славы и в дверь негромко постучали.

Остаток вечера мы с Виктором больше не оставались наедине. Во время ужина Марк веселил нас, рассказывая забавные истории. Все смеялись, а я нет-нет, да и поглядывала на Разумовского.

Какой все-таки он красивый и потрясающе сдержанный! В то время как Слава хохотал в голос над каждой шуткой Марка, Виктор просто улыбался и кивал. Почувствовала стыд за жениха, что он такой шумный, и гордость за его отца.

Попрощавшись с гостем, Виктор закрылся внизу в кабинете, а я поднялась в свою комнату. День выдался тяжелый и радостный одновременно. Мы с Виктором впервые поцеловались, но я так и не призналась Славе, что не люблю его.