Пигалица - Кристина Жиглата

Алиса.

Илья, весь мокрый, только с душа, с низко-посаженным полотенцем на бёдрах, очень быстро направляется к своему телефону, и сразу принимает вызов.

— Да, Марат! — бросает он, оставаясь повёрнутым ко мне в профиль.

А я…замираю в проёме, с открытым ртом, и наблюдаю за ним как маньячка!

Картина конечно впечатляла…

Мускулы Ильи, почему-то именно сейчас, были значительно больше, а вены на руках и шее отчётливо бугрились из-под его кожи. Словно только что, он занимался тяжёлой физической работой…

Капельки воды стекали по его смуглой коже, а полотенце, которое он придерживал одной рукой спереди, слегка сползло вниз, немного оголяя идеально подкаченные ягодицы.

— Как ушла? — рык, который сразу отрывает меня от развратных мыслей. — Двадцать минут назад? И ты звонишь мне только сейчас? Марат, что за нахер?! — сердится, а после выдерживает короткую паузу. Видимо слушает объяснения. — Ты знаешь, что если я не отвечаю, то я или в душе, или в спортзале! Забыл инструкцию? Тебе напомнить? — предупреждающе, недовольно и слишком опасно. Никогда не слышала от него такого повелительно и командного тона. — Есть ребята у двери, и ты должен был уведомить их!!! — рычит и сразу запинается.

Видимо Марат, дал ему веское оправдание, поскольку настроение Ильи мгновенно меняется, я вижу, как мышцы его спины напрягаются, а потом он медленно оборачивается ко мне лицом и наши взгляды встречаются.

— Отбой! — бросает всего лишь одно слово, отбрасывая телефон в сторону.

То, что я в его номере, заметно удивляет Илью, и он на мгновение виснет, разглядывая меня шокирующим взглядом. После чего, делает несколько шагов ко мне, и я срываюсь с места, очень неожиданно для себя самой, затем запрыгиваю на него, обхватив ногами бёдра, а руками — шею, и прошептав:

— Будь моим первым, — впиваюсь в его губы. Как он учил — в голодном, жадном поцелуе.

Полотенце Ильи, со звуком шлёпается на пол, а его руки ловко обхватывают меня под ягодицы. Он несколько секунд, отвечает как одержимый, а после, слегка отстранившись, упирается своим лбом в мой лоб, и тяжело дыша, говорит:

— Алис…

— Я хочу тебя! — выпаливаю, пока не передумала. — Но ты должен знать…у меня никогда никого не было…

— Милая, — мягко шепчет он, и в его глазах появляется новое, ещё неизведанное мне чувство — восхищения, благодарности, радости и любви, вместе. — Ты уверена? — хрипло спрашивает, заглядывая мне в глаза.

— На все сто. Но я не совсем понимаю что делать…то есть понимаю, но как правильно…

— Т-ш! — обрывает, проведя носом по моей скуле, а я уже дрожу. — Доверься мне.

— Уже, — отвечаю без заминки, и он прижимает меня к себе сильнее. Для него, мои слова многое значат. Вижу. Знаю. Чувствую.

Илья направляется к кровати, осторожно опускает меня на постель и, не отрывая от меня потемневшего взгляда, приступает раздевать.

Управляется очень быстро, в сопровождении нежных ласк, поцелуев, и я совсем теряюсь в пространстве, даже не успеваю опомниться, как нахожусь под ним уже полностью обнажённая. Он несколько секунд рассматривает меня жадным взглядом, а после нависает сверху.

— Ты такая красивая, — шепчет мне в рот, прикусив нижнюю губу, и последние капельки волнения улетучиваются прочь, возрождая во мне уже знакомые ощущения, которые возникали, только рядом с этим мужчиной. — Ты даже не представляешь, как я долго об этом мечтал, — шепчет, покрывая поцелуями губы, подбородок, шею. — Расслабься, и не бойся, я не буду спешить. Буду очень осторожным и нежным…

— Я верю тебе, — шепчу, не сдерживая стон, когда его губы обхватывают мой сосок.

Он лижет его, сосет, покусывает, потом переходит на второй, заставляя меня прогибаться под ним, стонать, и даже несколько раз…молить.

Его пальцы медленно скользят по моему бедру, еле ощутимо, переходят на бок, потом на живот. Выписывает несколько круговых движений вокруг пупка, и очень неожиданно оказываются у меня между ног.

— Уже мокрая, — удовлетворенно хрипит, клацнув языком по соску, и я вскрикиваю.

Я горела…

Кровь в венах бурлила, кипела, обжигала…

Кожа, была сверхчувствительной, а в низу живота образовалась сладкая свинцовая тяжесть, которая нарастала во мне с каждой секундой. Закручивалась, в некую невидимую спираль, набирала обороты, грозилась взорваться в любую секунду.