Невеста герцога - Джулия Куин

— Полагаю, это зависит, — сказал он, — от предмета, на который направлен сарказм, и от гона.

— Конечно, — согласилась она, хотя все еще сомневалась, что он полностью пришел в себя.

— Большинство моих знакомых прибегает к сарказму, когда хотят оскорбить кого-то. Поэтому нет, я не считаю, что сарказм и юмор одно и то же. — Он устремил на нее выжидающий взгляд, и Амелия поняла, что он хочет узнать ее мнение. Это было бы поразительно. Уиндем никогда ни по какому поводу не интересовался ее мнением.

— Я согласна, — сказала она.

Он улыбнулся, едва заметно, как будто более сильное выражение эмоций могло вызвать у него головокружение.

— Так я и думал. — Он выдержал короткую паузу и добавил: — Кстати, спасибо.

Амелия смутилась, стараясь не показывать, как ей приятно слышать эти слова.

— Не за что.

Его полуулыбка стала чуточку кривой.

— Давно меня никто не спасал.

— Полагаю, вы давно не нуждаетесь в спасении. — Амелия откинулась на спинку сиденья, внезапно почувствовав странное спокойствие. Она поверила, когда он сказал, что не имеет привычки напиваться, и была рада этому. У нее было мало опыта общения с подвыпившими мужчинами, но то, что она видела — чаще всего на балах, когда родители позволяли ей оставаться дольше, чем обычно, — не производило на нее впечатления.

Тем не менее она не могла не радоваться, что видела его в таком состоянии. Он всегда владел ситуацией, всегда сдержанный и уверенный в себе, и не только потому, что был герцогом Уиндемом, уступая по положению лишь горстке людей в Британии. Это было его сущностью, как и властные манеры и холодный ум. Стоило ему появиться в толпе, и люди сами изъявили желание, чтобы он распоряжался ими. Они хотели, чтобы он принимал за них решения, говорил им, что делать.

Джон Донн[1]ошибался. Некоторые люди являлись островами сами по себе. Как герцог Уиндем. Он всегда был таким, с самых ранних ее воспоминаний.

Не считая того, что на этот раз он нуждался в ней.

Как волнующе!

И самое замечательное, что он осознает это. Конечно, он не просил ее о помощи. Она увидела его в беде, оценила ситуацию и действовала.

Она приняла решение и взяла дело в свои руки.

И ему это понравилось. Он сказал, что ему нравится, как она командует. Это было так приятно, что ей захотелось сжать себя в коротком объятии.

— Почему вы улыбаетесь? — поинтересовался он. — У вас такой довольный вид.

— Вы этого никогда не поймете, — ответила Амелия — без тени горечи. Она не ставила ему в вину его самообладание. Скорее завидовала.

— Это нечестно с вашей стороны, — заметил он с мягким упреком.

— Я сказала это как комплимент, — отозвалась она, зная, что это он тоже не поймет.

Одна из его бровей приподнялась.

— Придется поверить вам на Слово.

— О, я не стала бы лгать насчет комплимента, поскольку не раздаю их направо и налево. Мне кажется, они должны что-то значить.

— Даже когда объект не понимает, что значит комплимент?

Амелия улыбнулась.

— Даже тогда.

Он улыбнулся в ответ, приподнят уголок рта. Но эта улыбка, кривая и едва заметная, была полна юмора и симпатии, и впервые в жизни Амелия Уиллоуби подумала, что брак с герцогом Уиндемом может быть чем-то большим, чем исполнение долга или повышение общественного статуса.

Наверное, это может оказаться весьма приятным делом.