Идеальный парень - Дарья Сорокина

Паша

– Ты можешь идти, если устал, я ещё поработаю, – не поднимая головы ответила Алина, и я зашёлся возмущенным кашлем.

За кого меня принимает?

Она неслабо засиделась с договором и подготовкой, а теперь предлагала мне свалить и бросить её одну.

– Вместе поедем, скажешь, как закончишь.

Услышало устало-благодарное угуканье и быстро успокоился. Мозги у неё ещё не расплавились от работы и соображает, что я никуда без неё не уйду. Сделал ей кофе и лениво растянулся на диване. Отличный я начальник, скинул на неё всю работу, и чувствую себя превосходно. Алина выглядит счастливой, забавно высовывает кончик языка и истово что-то печатает, сверяется с таблицами, отпивает дрянной капсульный кофе и блаженно морщится.

Меня убаюкивают мистические блики экрана на её лице, щелчки клавиатуры, бормотание под нос. Засыпаю уже второй раз за неделю под одной крышей с Черниковой. А к этому легко привыкнуть.

Идиллию прерывает Терехов. Заходит без стука и будит меня чем-то средним между кашлем и кряхтением. То, что он в такое время и не ушёл, дрянной знак. А его странное выражение лица не даёт мне спросонья разобраться: ругаться он пришёл, или все-таки ругаться.

– Павел Викторович, я могу с вами переговорить?

– Да, конечно.

Поднимаюсь с дивана и приглашаю гостя сесть.

– Наедине, – едко выдает одно единственное слово и многозначительно косится на Алину.

Нам конец. Ему стало известно обо всем. О нашем незапланированном сожительстве, о сцене в душе, потопе и ложном вызове полиции. Гендиру, видимо, неловко обсуждать это все в присутствии женщины, вот и просит её мягко спровадить.

– Мне выйти? – догадывается Алина, и Терехов смотрит на часы.

– Алиночка, можешь ехать домой. На сегодня хватит.

Она хмурится. Я хмурюсь. Почему опять ей пытаются помыкать?

Черникова бросает мне быстрый вопросительный взгляд, а я растерянно пожимаю плечами.

– Ладно. Я… тогда поехала?

Знаками показываю, чтобы дождалась, но Терехов меня и тут опережает.

– Не ждите Павла Викторовича, у меня к нему долгий разговор.

Мне все меньше нравится происходящее. Алине тоже. Но делать нечего. Она же не хотела афишировать то, что между нами происходит. Поговорим дома?

Когда Черникова взяла свои вещи и ушла, в кабинете сразу стало до ужаса холодно, это из-за гендира, или потому что моё персональное солнце ушло?

– Андрей Николаевич, так что вы хотели?

Пытался походу дела настрочить Алине сообщение. Выдал грозное:

Хотела меня спровадить, а в итоге первая домой пошла! Нельзя раньше начальства уходить!

– Я по поводу завтрашних переговоров.

– Тогда надо вернуть Алину Сергеевну. Она работает над сделкой. Я тут только на подхвате.

– Никаких подхватов. Так дела не делаются, Павел Викторович, – безапелляционно сообщил Терехов.-- Клиенты хотят видеть перед собой человека, знающего дело. Человека успешного, умного, уверенного в себе.

Он сейчас перечисляется Алинины качества, и я вообще не понимаю к чему он клонит.

– Черникова в последние дни не в лучшей форме. Выпивает, лишилась прав, хамит вышестоящим. Пусть переживет себе спокойно свой кризис, понимаете?

Не понимаю и вообще не хочу продолжать этот разговор.

– Андрей Николаевич, она все подготовила сама. Пусть проведёт эти переговоры. Она так ждала.

– Подготовила – похвально. Секретарь это и должен делать. Она здесь именно за этим. Черникова ваша помощница, а не замена.

Да пошёл он! Сделаем завтра по-своему.

– Я сам приду на сделку. Все же это ваши первые переговоры в нашем офисе. Поддержу молодую кровь.

– Что я Алине скажу? – спросил с упавшим сердцем.

Буду перечить Терехову, мы вместе с Черниковой поедем завтра на лифте, держа по коробке с вещами.

– А зачем перед ней отчитываться. Она ваша подчинённая.

Наверно в какой-то другой извращенной вселенной Паша Парфёнов был бы рад такому стечению обстоятельств. Алина моя подчинённая. Она зависит от меня и моих решений, вынуждена жить со мной под одной крышей. Это же практически идеальный любовный роман. За одним лишь исключением. В любви ей признался именно я, а что чувствует она на самом деле, я не знаю. И вряд ли теперь узнаю.После такого предательства она видеть меня не захочет, не то что разговаривать.