Идеальный парень - Дарья Сорокина

Паша

Утро началось с вопросов. К сожалению, с риторических. Потому что я отлично помнил все, что было вечером. Сначала Терехов в добровольно-принудительном порядке пригласил меня в бар. Говорил без остановки о моих перспективах, пока я усердно накидывался, но уже в менее принудительном порядке.

Домой шёл пешком и на ощупь. Пытался протрезветь перед встречей с Алиной и сказать ей все как на духу.

Сказал. Я точно сказал ей, что люблю.

Поднял голову с подушки. А вот это я уже слабо помню. Это не моя комната. И кот этот стрёмный пырится из угла. Он всю ночь там сидел? Спальня Алины.

Алина!

Сполз с кровати, морщась от головной боли и метнулся на кухню.

На столе стоял стакан с минералкой, а рядом блистерная упаковка с таблеткам от мигрени и записка.

Будить я Вас не стану, Павел Викторович. После того ножа в спину и вашего пьяного издевательского бреда, я истово желаю Вам опоздать на сделку. Буду рада, если Терехов уволит Вас к чертям собачьим. Видимо, этого он и добивается, раз напоил Вас до помутнения рассудка.

P.S. Вас я не люблю, Парфёнов. А со школы люто ненавижу. Оставьте навсегда Ваши никчемные попытки понравиться мне.

Нормальный человек бы обиделся на такое откровение. Но я давно тронулся умом. “Вас” везде с большой буквы написала, а имя моё несколько обвела. Ненависть это хорошо. Она чудесно трансформируется в нечто прекрасное. Тем более письмо у неё так возвышенно всё написано, как Татьяна Онегину. Только наоборот.

Истово. Люто. Помутнение рассудка.

Да-да это все обо мне.

Пусть Черникова и пишет, что ненавидит, но я-то отлично помню, как после моего признания, она меня поцеловала. Было-было. Мы долго целовались. Посмотрел ещё раз на письмо в поисках нужных эпитетов. Люто! Мы люто целовались. Я бы даже добавил истово и до помутнения рассудка.

Посмотрел на время. Я ещё успеваю к началу первых переговоров. Увольнение на этом этапе мне ни к чему. Алина права, Терехов явно мутит что-то, так зачем помогать ему? Быстро выпил таблетку, почесал за ухом мёрзкого кота своей соседки и метнулся в душ.

Или не было никаких поцелуев? Я натолкнулся на ледяное безразличие в переговорке, и только клиенты мешали мне обсудить с Алиной вчерашнее по-взрослому.

– А вот и мой начальник приехал, – сладко пропела Черникова. – Павел Викторович, чай? Или что покрепче?

– Чай, Алина Сергеевна. Буду вам очень признателен.

– Сию секунду-с, Павел Викторович.

Ну точно мы попали в девятнадцатый век. Вздохнул и занял своё место. Может, самому выкупить это сраное помещение и распустить всех на сегодня?

Переговоры выматывали, каждую копейку мне приходилось согласовывать с Тереховым. Я скрипел зубами, но ещё больше злился на Алину, которая с улыбкой просматривала что-то в телефоне и строчила кому-то сообщения. Проверил свой телефон. Не мне…

Когда же я наконец пожал руки потенциальным покупателям, Черникову уже сдуло, вместо с грязными чашками. Её не было ни в кабинете, ни в комнате отдыха. Метался по этажу, пока не услышал её звонкий смех.

– Господи, Олег. Ты как скажешь!

Заглянул в кабинет к Евсееву и чуть не подавился. Алина разве что не на коленях у него сидела, попивала кофе и вовсю флиртовала. Ладно не на коленях. На стуле напротив, но все равно слишком близко.

– А что у вас тут происходит?

Черникова дежурно улыбнулась.

– Да обсуждаем тут Олежкиных арендаторов одних. Они там такую схему с субарендой наворотили, но это надо заново всю историю пересказывать, а мне бежать уже надо. Дела-с.

Двое снова рассмеялись над какой-то своей шуткой, и похотливый взгляд Евсеева мне совсем не понравился.

– Пока, Алиночка.

– Пока-пока.

Олежка? Алиночка? Что я пропустил? Эти двое же друг друга не переваривали.

– Как сделка? – поинтересовался Олег, попивая кофе. Надеюсь, не Черникова его угощала?

– Лучше не бывает.

Я переминался с ноги на ногу. Не при Евсееве же рвануть за Алиной.

– Отметим?

– Вчера с Тереховым наомечался уже, – я картинно потёр виски, и Олег насторожился.

– Слушай, Паш. Ты вроде мужик нормальный, потому скажу. С Тереховым лучше не васькаться. Он как Сталин, раз подозвал к себе ближе, значит, хана тебе, брат, жди ссылку или другую какую подставу. Маразм его кроет. Во всех вокруг видит не сотрудников а конкурентов. Вон Алинку чуть ли не дочерью родной называл, и что вышло? Секретарша. Да ещё у новенького.

Как он резко вектор сменил. То они дружно глумились над ней, а теперь сочувствуют? Черникова реально ведьма. Это я ещё со школы подозревал, как влюбился в неё, а теперь точно сомнений нет.

– Ну тогда и тебе, Олег, совет. У Алины уже есть парень как бы.

– Да я в курсе. Она к нему на свидание и торопится.

– Что?!