Неистовые сердца - Джейн Энн Кренц

«Я его хочу», — подумала она потрясенно. Она еще никогда не испытывала такого сильного физического и эмоционального желания. Именно этого недоставало Энни в ее отношениях с мужчинами типа Артура Куигли и Мелвина Финна.

Энни знала, что не может больше сдерживать свои чувства к Оливеру. Он зародил в ней не поддающееся контролю возбуждение в первый же момент их встречи. Их территориальная близость не ослабляла ее желания. Наоборот, Энни никогда так остро не ощущала присутствия мужчины. Правда, она и не жила прежде в одном доме с мужчиной, напомнила себе Энни.

Их брак по расчету оказался на деле очень странным и даже ненормальным типом отношений, а вовсе не легким деловым союзом, которого она ожидала. Все попытки Энни заставить себя почувствовать просто соседкой Оливера ни к чему не привели.

Мысли о сложном и загадочном мужчине в кабинете начинали буквально преследовать ее. Эти дни она постоянно находилась в раздвоенных чувствах. То ей хотелось дотронуться до Оливера и вытащить его из этой темной берлоги на свет. То вдруг она предупредительно сдерживала себя при мысли, что любой шаг по спасению Оливера мог означать конец для нее самой.

Не в достоянии сосредоточиться на пачке счетов, которые изучала, Энни отложила бумаги и встала из-за стола. Она пересекла комнату и направилась по коридору на кухню. Может быть, чашка чая выведет ее из этого странного состояния.

Она включила свет и криво улыбнулась при виде сверкающих поверхностей. Сегодня вечером ужин готовил Болт, поэтому, естественно, все было в безукоризненном порядке. Энни было интересно, чем он занимается по вечерам, когда спускается в свою квартиру. Теперь, узнав кое-что о прошлом Болта, она больше не могла относиться к нему как к инопланетянину.

Энни наполнила чайник из нержавеющей стали и поставила его на плиту. Ожидая, пока вода закипит, она рылась в ящиках в поисках заварочного чайника и чая. Через минуту легкий свист известил о том, что вода вскипела. Энни взяла чайник.

Осознав, что приготовила достаточно чая для двоих, она поняла, что сделает. Быстро, чтобы не передумать, поставила две чашки с блюдцами на поднос и направилась по коридору к кабинету. Остановившись, Энни постучала.

— Заходи. — Голос Оливера мрачно прогремел за дверью.

Женщина сделала глубокий вдох, распахнула дверь и вошла в комнату. Оливер сидел за письменным столом из эбенового дерева. Его черные волосы, как обычно, были завязаны сзади в конский хвост. Воротник серой сорочки расстегнут, а рукава закатаны до локтей. Когда он поднял голову, яркий свет галогенной лампы на столе отразился в стеклах его очков для чтения.

Энни нравились эти очки. Оливер в них выглядел более доступным.

— Что случилось, Энни?

— Я подумала, ты захочешь чаю.

Намеренно медленным жестом Рейн снял очки и посмотрел на поднос в ее руках. Когда он поднял на Энни глаза, в его взгляде отразилось неподдельное удовольствие.

— Спасибо.

Энни поставила поднос на письменный стол и налила две чашки. Она с огорчением чувствовала, что пальцы ее дрожат.

— Как идут дела?

— Довольно неплохо. Я закончил рассмотрение финансовых документов. Сейчас читаю отчеты по научно-исследовательской работе. — Оливер взял у нее из рук чашку. — Твой брат был настоящим гением. Не многие мужчины обладают одновременно талантом к изобретению и управлению.

— Ты хочешь сказать, мой брат — гений, — поправила Энни. Она уселась на краешек стола и, покачивая ногой, отпивала чай. — Он вернется, Оливер.

— Ради тебя я надеюсь, что он вернется.

Энни еще несколько раз качнула ногой.

— Знаешь, я подумала, может быть, стоит просматривать эти отчеты и документы вместе с тобой? Вероятно, мне не повредит знакомство с внутренними делами «Линкрофт».

— Мы это уже обсуждали, Энни. Я считал, мы договорились, что ты доверишь мне заниматься «Линкрофт» до возвращения Дэниэла.

— Конечно, я тебе доверяю, — быстро произнесла она. — Но только это фирма моего брата, и я обязана следить за тем, что в ней происходит.

— Ты занята собственным бизнесом. Если ты слишком глубоко влезешь в работу «Линкрофт», пострадают «Безумные мечты». Небольшой бизнес нуждается в пристальном внимании со стороны владельца.

— Я знаю. — С минуту она обдумывала это замечание. — Все равно я чувствую, что должна больше знать о делах «Линкрофт».

— Понимаю. — Оливер поставил чашку и встал. Он подошел к каменному саду и некоторое время изучал рисунок на песке. — То, что ты возобновила свои настойчивые попытки принять более активное участие в делах «Линкрофт», надеюсь, не имеет никакого отношения к вашему недавнему разговору с Сибил за ленчем?

Энни сразу же прекратила раскачивать ногой.

— Ты знал, что я встречалась с ней?

— Да.

— Как ты узнал об этом, Оливер?

— Это имеет значение?

Энни прикусила губу.

— Да, думаю, что имеет. Я ведь сама тебе об этом не говорила.

— Почему ты мне не сказала, Энни?

Мягкость, с которой был задан вопрос, пригвоздила ее к месту.

— Сибил уверяла, что ты будешь раздражен, если узнаешь о ленче.

Она попросила меня не рассказывать тебе об этом.

— И ты поступила так, как она просила.

— Ну да. Если хочешь знать правду, мне ее стало немного жаль. Мне кажется, она тебя боится.

— А ты меня боишься?

— Конечно, нет.

— Понимаю. — Он продолжал смотреть на песок. — Если я попрошу тебя сделать кое-что для меня, ты откликнешься с такой же готовностью, как на просьбу Сибил?

— Это зависит оттого, о чем ты попросишь, — прошептала Энни,

Она чувствовала нарастающее в нем напряжение. Оно неслышно пульсировало в комнате, подкрадывалось к ней, пробираясь внутрь и обволакивая ее. Энни внезапно осознала, что уже не сможет просто так выйти из комнаты, ей придется испариться.

— Обещай, что никогда не будешь лгать мне, Энни. Даже защищая кого-нибудь.

Странный, меланхоличный тон Оливера чуть не разорвал ей сердце. Она неожиданно поняла, что он прекрасно знал о том, что члены его семьи, семьи, в которую он вложил столько сил, часто скрывали от него некоторые вещи, боясь его реакции. Оливер знал это и ненавидел. Но он был беспомощен заставить любимых людей доверять ему свои тайны. Он эмоционально изолировал себя и не представлял теперь, как пробить эту стену, которой сам же отгородился от родственников.

— О, Оливер. — Энни поставила свою чашку и вскочила на ноги.

Она бросилась через всю комнату туда, где он стоял, повернувшись к ней спиной. Обняв его сзади, Энни прижалась к нему с силой и нежностью. Ей показалось, что она обнимает живого леопарда. Оливер был весь из гибких сухожилий и крепких мускулов. Исходивший от него мужской запах затуманил ее сознание.