Наследница - Натали де Рамон

Я рассмеялась, увидев Рене в смокинге и джинсовой рубашке навыпуск.

– Что, местный шик?

– Не придирайся. Завтра приедет прачечная. – Он тоже выглядел очень веселым; волосы были чуть влажными, наверное принимал душ. – За эти две недели я немножко не рассчитал.

– Ты меняешь рубаху раз в две недели?

– Прачечная приезжает зимой раз в две недели. В сезон у нас все свое. До черта работников. Пойдем.

Он протянул мне руку. Я схватила ее своей. Мы переглянулись и побежали.

– Жюли, у меня такое чувство, что я знаю тебя всю жизнь!

– У меня тоже!

– Правда? Осторожнее! Лестница!

– Лестница? Замечательно! – Я вырвала свою руку и на шелковой юбке лихо покатилась по перилам.

Он запрыгал через три ступеньки.

– Ты! Хулиганская девчонка! – И все-таки успел поймать меня на площадке за талию.

– Вот ты меня и обнял!

– Это не считается! Это техника безопасности! – Он убрал свои руки и погрозил мне пальцем. – Не смей больше так делать!

– А то что?

– А то! – И сам съехал вниз по перилам.

Я без промедления повторила свой маневр, а он – «технику безопасности». Потом взял меня за руку и опять погрозил.

– Достаточно, мадемуазель. Иначе останетесь без ужина.

Я потупила взор и присела в реверансе.

– Ах, простите, господин учитель!

И мы рассмеялись, и, не разнимая рук, пронеслись через холл, гостиную и с разбегу влетели в столовую.

Мужчины вскочили при моем появлении. Они были не во фраках, а кто в чем, и от этого выглядели очень домашними. Стол ломился, как и вчера. Место серебряной вазы занимал наполненный фруктами хрустальный таз.

– Как мило! – сказал Жан-Пьер. – Похоже, наши детки подружились.

– А где Гидо? Где Вариабль? Почему нет Фернана? – строго поинтересовался Рене, подводя меня к креслу.

– Мои комплименты вашему туалету, миледи, – промурчал Глиссе и поцеловал мою левую руку.

Все стали усаживаться.

– Гидо пока не разрешает ему выходить, а чтоб старик не скучал, пошел к нему ужинать, – тем временем докладывал конюх. – А Фернан… Ну ты же его знаешь…

– То есть?

– Рене, ну рандевушка у нашего спортсмена, – за моей спиной объяснил Жан-Пьер, уже чего-то накладывая мне и наливая. – Как обычно. Предрождественский учебный секс-тренаж. Зимний гон. Ах, простите мою дерзость, мадам метресс!

– О чем вы, мсье кравчий? Я все равно ничего не понимаю из мужских разговоров.

– Что вовсе не мешает нашей миледи, – забасил конюх, кокетливо поглядывая на меня и поднимая свой бокал, – водить машину получше некоторых мужчин! За вас! – И выпил.

Все очень оживленно посмотрели на меня. Рене безразлично выравнивал приборы. Я деликатно пожала плечами.

– Не скромничайте, миледи, – не унимался конюх. – Я видел собственными глазами! Господа, представьте себе, возвращаюсь я сегодня с почты из города и наблюдаю впереди удивительную картину. «Ягуар» несется за «пежо». А тот его подпустит к себе и подрезает, подпустит и подрезает. Никак не дает обойти! Я за ними побыстрее. Интересно же. «Ягуар», понятно, наш, хозяйский. Кроме Рене, ехать на нем больше не мог никто. А чей, думаю, такой знакомый «пежо»? Ну конечно же поверенного! Только с какой стати Рене преследовать этого зануду? Даже не сразу и понял, что у них гонки. А потом думаю: ай да Сале! То, что он верхом очень прилично, это я знаю, но чтобы еще и машину так водил! На каком-то паршивом «пежо» так обставлять «ягуар». Я прям даже его чуть не зауважал!