Ангел в моих объятиях - Стефани Слоун

Хью положил ложку и потянулся за бокалом кларета.

— Хорошо, согласен, все это полнейшая чушь, но вполне достаточно, чтобы настроить против графа большинство наших соседей, — сказал он, окинув взглядом сидящих за столом гостей, многие из которых были явно заняты пересудами, время от времени бросая недоброжелательные взгляды в сторону лорда Уэстона.

— А остальные? — настаивала Сара, чувствуя, как внутри у нее все закипает от злости.

— Ты и сама прекрасно знаешь, что титулованные землевладельцы имеют определенные обязательства перед общиной, — заговорил Хью и, вернув бокал на место, снова взялся за ложку. — Особенно перед теми членами общины, которые работают на его земле. Уэстон отвернулся от большинства из нас — как от фермеров, так и от крупных землевладельцев. Со стороны может показаться, что он считает себя выше всех остальных в Лалуорте.

Злость Сары поднималась горячей волной, обжигая сухими языками пламени горло.

— Неужели никому не приходило в голову, что, возможно, долгое отсутствие лорда Уэстона в Лалуорте как-то связано с его ранением, которое он получил на службе?

— Послушай, Сара, что это меняет? — сказал Хью, хмурясь.

— Тогда позволь и мне тебя спросить, — ответила Сара и вцепилась в ложку с такой силой, как будто боялась, что та упорхнет у нее из рук в любую секунду. — Вот мистер Диксон, — начала она и посмотрела туда, где почти во главе стола сидел этот надутый несносный человек. — Он — самых «чистых английских кровей» и самый что ни на есть хозяйственный землевладелец, даже, пожалуй, слишком хозяйственный.

Сара замолчала, выжидательно глядя на Хью, чтобы он лучше проникся тем, что она пыталась сказать.

В Лалуорте все без исключения знали, что Диксон — мошенник, который постоянно обманывает тех, кто трудится на его земле, но скользкую змею трудно поймать.

— Неужели ты будешь утверждать, что мистер Диксон как человек лучше лорда Уэстона? — закончила она свою речь и только сейчас обнаружила, что указывает на Хью ложкой, как обвинитель в суде.

Хью с опаской взглянул на ложку.

— Уэстон что-то значит для тебя, Сара?

— Да дело совсем не в этом, Хью! — воскликнула Сара, смущенно опуская ложку.

Некоторые из гостей обернулись, надеясь услышать, о чем они спорят. Хью улыбнулся, а затем весело рассмеялся.

— Ну, хорошо, — сказал он примирительным тоном, — признаю, ты права. Но, к сожалению, мы имеем то, что имеем. Здравый смысл редко творит историю, моя дорогая.

Сара взяла свой бокал и подняла его, чествуя Хью.

— Это мы еще посмотрим! — сказала она и весело засмеялась, а затем отпила большой глоток тягучего темно-красного напитка.

— Да поможет нам Бог, — ответил Хью и залпом осушил свой бокал.

* * *

— Ну, что Диксон? Нутром чую, с ним что-то не так.

Было уже далеко за полночь, и хотя Маркус подозревал, что Салли скорее предпочел бы погреться под боком у кухарки, чем составить компанию хозяину и пропустить пару стаканчиков с ним в кабинете, ему нужно было срочно поговорить о деле.

Во всяком случае, в качестве компенсации он мог предложить своему слуге самый лучший коньяк на этой стороне Ла-Манша, и все благодаря Тисдейлу, который прислал еще четыре бутылки, чтобы порадовать Маркуса.

Граф любовался богатыми переливами темного напитка в сиянии свечей.

— Как же низко надо пасть, чтобы стать предателем!

— Ниже некуда — это точно, — поддакнул Салли, отпивая из своего бокала.

Маркус задумчиво кивнул и наполнил бокал своего слуги.

— Я дал задание Марлоу проследить за ним. Он обязательно раскопает что-нибудь стоящее, но это не значит, что мы должны сидеть сложа руки.

Не вставая со стула красного дерева, Салли подался вперед и положил локти на колени, подперев голову ручками.

— А что сэр Артур?

— Его все любят: соседи восхищаются, семья обожает. У него нет никаких мерзких наклонностей в отличие от Диксона. Все дело в мотиве.

— Деньги? — предположил Салли, потягивая коньяк.

Маркус мысленно представил усадьбу Тисдейлов. Дом был не очень большой и выглядел слегка потрепанным, в услужении всего несколько человек, причиной тому могли быть как характер и предпочтения самого хозяина, так и недостаток средств.

— Не думаю, но все-таки не помешает все тщательно проверить. Поспрашивай народ о финансовом положении их семьи.

— А может быть, мотив кроется в страстном увлечении коньяком? — Салли замолчал, чтобы осушить свой бокал. — Это же превосходный напиток, — закончил он и широко улыбнулся.

— Вполне вероятно, — согласился Маркус. — Думаю, мужчины часто делают глупости из-за своих страстных увлечений.

— По крайней мере, его дочка облегчает вам задачу.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Маркус и удовлетворенно вздохнул, чувствуя, как расслабляются натруженные мышцы от крепкого напитка, теплом разливающегося по всему телу.

Салли поставил бокал на стол и усмехнулся:

— Ну, она очень хорошенькая, а это всегда делает работу… как бы сказать… более приятной. Разве не так?

Маркус тут же забыл о чудесных ощущениях, которые дарил коньяк, и напрягся.

— Она же не девица легкого поведения, и я не позволю говорить о ней в таком развязном тоне, Салли. Это ясно?

Салли вытаращил глаза от удивления, что Маркус так резко отреагировал на его слова, и начал тереть ладонями лицо.

— Поздно уже, милорд. Мне пора в постель.

Маркус вовсе не собирался срывать злость на Салли. Он и сам не ожидал, что так рьяно кинется защищать мисс Тисдейл.

— Прости меня, Салли.

Слуга шутливо погрозил ему кулаком, и широкая улыбка вновь осветила его лицо.

— И в какой же постели ты собираешься спать сегодня? — с усмешкой спросил Маркус.

Салли гортанно засмеялся и встал.

— Я джентльмен до мозга костей. И не собираюсь обсуждать предмет своей любви.

— Ага, с тобой все ясно, ну иди, поспи, — перебил Маркус, его шотландская картавость стала еще заметнее под воздействием коньяка.

Он проводил взглядом Салли и посмотрел на серебряный канделябр, который стоял на письменном столе. Свечи горели ровно и ярко, лишь иногда легкий ветерок, залетавший в распахнутое окно, заставлял пламя мерцать и метаться.

Маркус облизнул большой палец, затем указательный и точным резким движением загасил три первые свечи из пчелиного воска.

И все-таки сэр Артур поступал безрассудно, подвергая опасности свою семью. Принц-регент хоть и шут гороховый, но никому из жителей своего королевства не позволит играть в опасные игры, да еще открыто рассказывать об этом.