Брошь Афродиты - Барбара Данлоп

Да, случилось! — хотелось крикнуть Коулу.

У него под носом разворачивалась семейная трагедия, а он даже бровью не повел. Любимая женщина старается ему помочь, а он кричит на нее и оскорбляет последними словами. Наверное, она уже в Нью-Йорке и сворачивает несостоявшуюся выставку в музее. Она не заслужила такого с собой обращения. Сделать столько добра, а что получить взамен?

Коул вздрогнул, вспомнив все обвинения, брошенные ей там, на улице. Ведь он даже угрожал ей арестом!

А Сидни ни слова не сказала в ответ. Не выдала бабушку, несмотря ни на что.

— Коул! Да объясни мне наконец, что происходит! — не отступал Кайл. И в его голосе уже не было веселья.

Коул даже не повернулся в его сторону, а медленно подошел к бабушке и заглянул ей в глаза.

Когда ты перестаешь доверять самому себе, что остается? Только спросить совета у самого близкого тебе человека.

— Я не знаю, что делать, — тихо произнес он. Бабушка шагнула вперед и обняла его.

— Отдай ей брошь.

Коул покачал головой. Слишком поздно! Она уже отменила выставку и не станет с ним говорить.

— Ничего не понимаю. Я думал, ты женишься на ней, — сказал Кайл, переводя взгляд то на бабушку, то на брата.

— Они поругались, — сказала бабушка. — Первым же самолетом лети в Нью-Йорк и исправляй все.

— Я не могу ничего исправить.

— Нет, можешь.

Как? Просто извиниться? И что скажет ему Сидни? Впрочем, к чему гадать? Есть только одна возможность узнать это.

Коул выпрямился и глубоко вздохнул.

— Да что случилось-то, черт побери? Ну и родственнички у меня! Спрашиваешь, волнуешься, а им хоть бы что! Даже ответить не удосуживаются. Вы что, сума все посходили?! — воскликнул Кайл.

Коул развернулся на пятках и, не говоря ни слова, проскользнул мимо брата. Пусть бабушка сама решит, рассказывать ли Кайлу о подделке броши или нет. Он не станет раскрывать чужую тайну.

А ему надо спешить. Каждая минута дорога. Если он опоздает, то никогда себе этого не простит.

Оскорбить любимую женщину! Если она не простит, то ему хоть вешайся! Счастье само приплыло в его руки, а он повел себя как последний дурак.

Коул буквально побежал к машине.

Сидни устроилась за столом своего маленького кабинета и молча сидела, обняв голову руками.

— Ты запала на него, да? — спросила Гвен, присаживаясь на подоконник.

Сидни закрыла глаза и кивнула. По крайней мере, она хоть в чем-то могла быть откровенна с подругой.

— Я ничего не могла рассказать Коулу, тем более что рядом находился Брэдли…

— Неужели Коул поверил, что ты пыталась украсть брошь?

Сидни снова кивнула, борясь с охватившим ее отчаянием. Как же Коул нашел ее? Как случилось, что он оказался именно в той же маленькой кофейне?

Она была уверена в победе. И обязательно что-нибудь придумала бы.

А вместо этого…

Сидни застонала.

— Как бы я хотела все рассказать тебе! Ты бы мне что-нибудь посоветовала. Но я не могу раскрывать чужие тайны.

— Эй, — Гвен грустно усмехнулась. — Все нормально. Мне не нужно ничего знать. Но что ты собираешься сказать шефу? Он сильно расстроится, ведь мы обещали…

— Броши мне не видать. Коул ни за что не даст ее, — пожала плечами Сидни. Ее карьера завершена, ведь она дала обещание, а выполнить его не смогла. Ей следовало сразу позвонить шефу, как только она узнала, что брошь пропала. Но она доверилась Коулу. И до конца верила, что все будет хорошо.

Как оказалось, нет. Это не вина Коула. Это ее вина, полностью.

— Может, мы можем чем-нибудь заменить эту брошь? — предположила Гвен. — Например, есть одно весьма интересное рубиновое ожерелье.

— Оно не вызовет особого интереса у публики. Ожерелье как ожерелье. Ничего особенного. Девятнадцатый век. Должно быть что-то новое. Что-то необычное.

— Это будет несправедливо, если тебя уволят.

Сидни горько усмехнулась.

— Простая формальность. Жизнь вообще несправедлива. — Казалось, Сидни надо беспокоиться о своей карьере, но она гораздо больше переживала из-за расставания с Коулом.

Каждый раз, когда она закрывала глаза, на нее накатывали воспоминания. Вот он слушает, как она рассказывает о своем детстве, о приемных родителях, о маме. В его голубых глазах — сочувствие. А вот он кормит ее клубникой, и глаза уже горят безумной страстью.

Стоп. Надо остановиться!

— Ты ангел, — раздался вдруг необычайно явственно голос, который постоянно преследовал ее. — А ангелы, как известно, безгрешны.

Глаза Гвен расширились. Она быстро слезла с подоконника.

Сидни повернулась и увидела Коула, прислонившегося к косяку двери.

— Я… это… — Гвен вылетела из комнаты, проскользнув мимо Коула.

Что ты здесь делаешь? — Сидни сжала кулаки. У него нет права появляться здесь и издеваться над Он вошел в комнату и захлопнул за собой дверь.

— Бабушка рассказала мне всю правду.

Сидни попятилась, качая головой. Не может быть! Бабушка не могла раскрыть ему свой секрет.

— Я не верю, — прошептала она.

— Почему ты мне ничего не рассказала, Сидни? Что за вопрос?

— Я дала ей слово.

— Я бы помог тебе.

— Ты как раз один из тех, от кого она скрывала свою ошибку.

Он взъерошил себе волосы.

— Прости.

— Все в порядке. Я знаю, ты очень расстроен.

Он подошел ближе.

— Нет. Не расстроен. Прости, что я накричал на тебя. — Коул замолчал. — Мне правда очень жаль, что я так с тобой обращался. Мне жаль, что… — он опустил глаза.

Сидни почувствовала себя чуть легче, напряжение спало.

— Да? Я тоже сожалею об этом, — они оба играли с огнем и обожглись. Она знала, что их отношения быстротечны, но не могла отвергнуть его. И теперь каждого мужчину, с которым Сидни будет заниматься сексом, она будет сравнивать с ним.

Даже сейчас его неуловимый запах мучил ее. Она попыталась взять себя в руки.

— Зачем ты приехал?

Он колебался, не зная, с чего начать.

— Я здесь, чтобы отдать тебе брошь. От волнения у нее пересохло в горле.

— Ты не можешь этого сделать.

— Могу.

— Но…

Он подошел ближе и взял ее за руки.

— Выходи за меня замуж!

Сердце Сидни пропустило удар. Замуж?

— В каком смысле? — осмелилась спросить она, не веря, что это может быть правдой. Однажды ее мечта уже разбилась.