Закрой глаза. Тебе понравится... - Натали Нил

Маленькая Соня с силой швырнула погремушку, согласно заагукала и потянулась ко мне из детского стульчика.

— Иди к тёте, моя хорошая… — забираю малышку к себе на руки. Как же чудесно она пахнет… Сонечка тут же пускает слюнявые пузыри и хватает меня маленькими пальчиками за волосы.

— Вот, что ты за курва. Сколько тебя упрашивать можно? Соня уже сколько некрещёная?.. — Подруга, видя мои слюни, пускается в наступление.

— Тань, не могу я… прости, правда. Какая из меня крёстная?

Таня с рождения дочери просит меня покрестить ребёнка. Но какая крёстная из проститутки? Тут бы свои грехи замолить… Зачем их тень на дитя бросать… Но как мне объяснить всё подруге?

— А я сказала, буду тебя ждать. Так что, без вариантов. Будет Сонька нехристем, пока тётя Агата не соизволит в церковь сходить. Да, зайка? — спросила у дочки.

«Зайка» тут же согласно пустила пузыри и больно дёрнула несговорчивую «тётю Агату» за тонкую прядь. А так ей и надо, чтоб не выделывалась.

Я засиделась у Танюшки. Слишком давно мы не виделись. Вот и Олег пришёл. Они уже вместе принялись выкручивать мне руки с крестинами. Наверное, этот дом — единственное место, откуда мне не хочется уходить. Но время уже близко к вечеру.

Поднимаюсь с Сонечкой на руках, и тут резкая боль, словно ножом полосонули, прошивает низ живота… В глазах темнеет.

— Тань, забери… — почти хриплю, диким усилием воли заставляя себя не терять сознание, пока Таня не выхватывает у меня из рук перепуганного ребёнка. Мешком оседаю прямо на пол, слышу, как Таня кричит, зовёт Олега, и темнота полностью поглощает меня.

Глава 27

Я понимаю, что проснулась, но глаза почему-то открывать совсем не хочется… Веки такие тяжёлые… Вдруг кто-то ласково гладит меня по руке.

— Агата, солнышко, открывай глазки… — нежно упрашивает голос Тани.

С трудом разлепляю веки и смотрю на опухшие глаза подруги. Веду взгляд дальше… Явно больница. Во рту сухо, как в Сахаре.

— Тань, где я…

Таня не успевает ничего сказать, в палату входит медсестра.

— Здравствуйте, Агата Дмитриевна. Вы молодец. Быстро в себя пришли. Что хотите выпить? Яблочный сок или ягодный? Воды?

Я ошарашенно смотрю на девушку.

— Яблочный сок…

— Чудесно! Сейчас принесу. И вам надо поесть, Агата Дмитриевна. Банан будете?

Согласно киваю. Да что происходит? Что за фигня?

Медсестра сталкивается в дверях с молодым мужчиной в светло-салатовом медицинском костюме, уважительно отступает и пропускает его внутрь, прежде чем выпорхнуть в коридор.

— Здравствуйте, Агата Дмитриевна. Как себя чувствуем? — он наклоняется надо мной и заглядывает в глаза.

— Как в сказке — всё чудесатее и чудесатее…

Мужчина улыбнулся.

— Шутим… Значит, всё хорошо. — Он повернулся к Тане. — Извините, вы не оставите нас наедине? Мне надо поговорить с Агатой Дмитриевной.

Таня ещё раз погладила меня по руке и пошла за дверь. Доктор усаживается рядом в кресло.

— Разрешите представиться — Глеб Игоревич Грач, врач первой категории, хирург. Специализация — абдоминальная хирургия. Это…

— Я знаю, доктор. — Не совсем учтиво прерываю Глеба Игоревича. — Что со мной?

Хирург подаётся вперёд, кладёт локти на колени и переплетает пальцы.

— У вас была внематочная беременность, Агата Дмитриевна. Пять-шесть недель…

Я закрываю глаза… Чёртов Моро! Спокойным голосом Глеб Игоревич продолжает.

— Обычно в таких ситуациях оперируют хирурги-гинекологи, но вас привезли в критическом состоянии. Эмбрион разорвал трубу. Кровь очень быстро поступала прямо в брюшную полость. Ваша подруга ничего не могла объяснить, кроме того, что вы резко отключились. Вы меня слушаете?

Открываю глаза.

— Да, я вас слышу, доктор.

Хирург кивает.

— Так вот, Агата Дмитриевна, — кажется, ему нравится произносить моё имя, — мне пришлось оперировать вас. В ходе операции у нас возникла ещё одна проблема. Вы знаете свою группу крови?

— Да, четвёртая. — ещё бы я её не знала, путешествуя с папой по всему миру.

— А резус? — доктор прищурил глаза. Это что, игра какая-то?

— Отрицательный…

Глеб Игоревич опять кивает.

— А вы знаете, что на всей планете всего порядка шести процентов людей с такой группой крови?

Пожимаю плечами. И что? Он усмехается.

— Вы носитель чрезвычайно редкой группы крови. Вы можете быть донором для кого угодно, но вам, милая Агата Дмитриевна, можно переливать только такую же группу с таким же резусом. Ис-клю-чи-тель-но. И вот с этим возникли проблемы. У нас хороший банк крови. Но ваша кровопотеря уже была достаточно большой, когда вас привезли. И постоянно нарастала. Нам пришлось искать по всему городу кровь для вас… В общем, для протокола, я удалил вам правую трубу. Но мне пришлось вас резать. Ни о какой лапароскопии речи идти не могло. Плюс — сопутствующая кровопотеря. Вам предстоит долгая реабилитация, Агата Дмитриевна… Но… — Глеб Игоревич поднимает указательный палец вверх. — Внимание! Бонус — вы сможете иметь детей в будущем. — Он снова позволяет себе искренне улыбнуться.

Я ошарашена. Чёртов Моро!..

Глава 28

Глеб Игоревич ещё что-то рассказывает, успокаивает, сыплет медицинскими терминами. Я не слышу его… Наконец, он уходит. Снова появляется Таня.

— Агатик, как же ты так… Господи, как же ты нас напугала… Хорошо, мы скорую ждать не стали. Олег тебя сам привёз. По дороге звонили в скорую, они нас в больницу направили. А здесь уже тебя ждали… — Таня нервно тараторит, повторяется… Стресс — он такой…

— Что с Сонечкой? — это всё, что меня сейчас волнует. Она-то у меня на руках была.

— Да, всё нормально с нею! С Олежкой сидит. Ты как?

— Как после наркоза… — вяло улыбаюсь подруге. — Ты иди, тебе домой надо.

Таня согласно кивает. Она, итак, со мной Бог знает, сколько времени просидела. А она мама кормящая.

— Хорошо. Только ты не кисни. Ладно? Мы с Соней завтра к тебе придём. Ты теперь точно должна стать крёстной. Попробуй только отказаться! В следующий раз спасать не будем! Учти. Бросим подыхать на пороге дома.

— Стану, стану… — выдавливаю из себя улыбку. — Иди уже.

Таня чмокает меня в щёку и уходит. Вместо неё появляется медсестра с бананом и соком. Нажимает какую-то хрень, и изголовье кровати плавно поднимается вверх.

— Держите. — протягивает мне сок. С наслаждением присасываюсь к трубочке.

— Вам очень повезло, что вас ГИГ оперировал. — Медсестра кладёт на приставной столик банан.

— Кто? — я чуть не давлюсь соком.

Сестричка смеётся.

— Это мы так Глеба Игоревича за глаза зовём. Он хоть и молодой, а руки у него золотые. У вас кровь не останавливалась. Эмбрион