Невидимые знаки - Пэппер Винтерс

Я даже не могла предложить болеутоляющие средства, не говоря уже о том, чтобы заверить, что кости срастутся правильно, без каких-либо негативных последствий.

Однако по опыту я знала, что фальшивая уверенность лучше панического страха, особенно в отношении детей.

Улыбаясь, я отпустила его.

— Я могу ошибаться. Это может быть просто ушибом. Но давай на всякий случай сделаем тебе шину. Что думаешь по этому поводу?

— Шину?

Найдя ровную палку, я кивнула. Кора высохла и хорошо отчистилась, обнажив гладкую поверхность дерева. Это не нанесет ему вреда, и будем надеяться, что его кость будет в порядке и срастется правильно. Я не знала, сколько времени на это потребуется, но это было все, что я могла предложить.

Что я могу использовать в качестве бандажа?

Крутясь на песке (убивая при этом мои ребра), я искала варианты.

— Да, знаешь? Как гипс, но без гипса.

Дерьмо, здесь не было ничего, чем можно было бы замотать его руку. Единственное, что я могла использовать — это свою футболку. Моя одежда не была мне дорога, поэтому я не колебалась.

Бросив палку, я схватила футболку, и надорвала мягкий хлопок зубами. Резко дернув, я оторвала одну полоску. Я повторила действие, чтобы у меня получилось несколько кусков ткани.

— Ты просто испортила себе футболку. — Коннор закатил глаза. — Я не вижу здесь торгового центра, чтобы ты смогла купить другую.

Смеясь, будто он сказал самую смешную шутку, я снова взяла его за запястье и положила палку на его предплечье. В качестве импровизации, я взяла упавший лист и обернула его вокруг руки, чтобы защитить кожу как можно больше от деревянной поверхности.

— Да ладно. Я точно не собираюсь на показ мод или на вечеринку, не так ли?

Коннор ухмыльнулся.

— Наверное, нет. Тем не менее, я все равно проголосую за тебя, как за самую красивую девушку, даже если ты полностью в грязи.

Мои руки замерли. Я едва могла разобраться с Гэллоуэем и его комментариями, и он был ближе к моему возрасту для сексуальных намеков в разговоре. Коннор был слишком молод. Как я могла справиться с достигшим половой зрелости юнцом, когда мы были наедине, без посторонней помощи??

Я заставила себя посмотреть на него.

— Сколько тебе, Коннор?

— Тринадцать. А что?

— А Пиппе? Сколько ей лет?

Он нахмурился.

— Ей семь лет. Через восемь месяцев будет восемь.

— Могу поспорить, она для тебя еще ребенок.

Он ухмыльнулся.

— Черт, да. Действительно, ребенок.

Пожалуйста, пусть после этого не будет неприятных последствий.

Я ненавидела конфронтацию (дурацкий симптом, когда являешься интровертом), но если у нас есть какой-то шанс выжить вместе, тогда необходимо с самого начала установить границы.

Я выпрямилась.

— Ну, как ты думаешь о Пиппе, насколько она молода... так я думаю о тебе.

Коннор резко втянул воздух.

Я не говорила ни слова, просто ждала реакции. Только... она не пришла.

— Ты понимаешь, о чем я говорю? Я хочу быть твоим другом, Коннор. Но я слишком взрослая для тебя...

Его лицо не показывало его мысли. Кожа Коннора уже приобрела легкий загар. Его лоб и квадратный нос стали розовыми, а карие глаза светились теплотой. Он был красивым мальчиком, и, без сомнения, разобьет множество женских сердец... когда достигнет совершеннолетия. Я просто надеялась, что не выхожу его из себя, относясь к нему как к ребенку.

Он рассмеялся.

— А, я понял.

— Ты понял?

— Ты пытаешься впечатлить Гэла.

— Гэл?

— Гэллоуэя.

Румянец окрасил мои щеки.

— Нет. Это совсем не так.

Он наклонился ближе, посягая на мое личное пространство, отчего я почувствовала себя неуютно. Как мог мальчик так сильно смутить меня?

Потому что он заметил это.

Я вела себя так, будто Гэллоуэй разозлил меня, и не хотела смотреть в лицо действительности. Он привлекал меня.

Когда я прикоснулась к нему, чтобы проверить сломанную лодыжку, все, о чем я думала, поднять руку выше и проверить, что осталось не сломано.

Я никогда не хотела этого делать ни с кем, не говоря уже о совершенно незнакомом мужчине.

Для меня было лучше держать дистанцию, и если Коннор держался подальше от меня, полагая, что мне нравится Гэллоуэй... ну, что в этом плохого?

Кроме того, мы на проклятом острове!

В одиночестве.

У нас были более важные вещи, о которых нужно беспокоиться, чем романтические желания и недвусмысленные намеки.

Прочистив горло, я снова взяла палку.

— Держи это.

Все еще посмеиваясь, Коннор сделал так, как я просила, когда я плотно обернула лист вокруг его руки и установила палку вдоль его запястья от его ладони к изгибу локтя. Поставив на место, я сделала временный бандаж, обертывая вокруг него полоски разноцветной ткани, крепко затягивая их.

Это не выглядело красиво, но, по крайней мере, поддерживало руку и позволило бы костям, если они сломаны, правильно срастись.

Гэллоуэй.

Я должна сделать то же самое и ему.

Он мог рычать и ворчать, все, что ему хочется, но его нога не заживет без постороннего вмешательства.

Коннор вздохнул, как только с бинтованием было закончено.

— Спасибо. Так намного лучше.

Я встала.

— Не за что. — Мой взгляд скользнул с яркого пляжа в мрачные джунгли. Мы достигли большего, чем просто помощь поврежденному запястью. Мы создали основу дружбы, которая, надеюсь, принесет пользу нам обоим, независимо от того, что произошло.

У меня заурчало в желудке, и в горле пересохло от жажды. Мы потратили достаточно времени на поиски и надежды на то, что помощь не за горами.

Но нам нужно принять факты.

Мы должны быть умнее и сосредоточиться на предметах, которые будут нас поддерживать, а не убивать быстрее.

— Хочешь вернуться назад к остальным? Думаю, время поесть, правда?

Словно по команде, живот Коннора скопировал мой, урча от пустоты.

— Еда — звучит неплохо... но что мы будем есть? — Он осмотрел остров, который стал нашей тюрьмой, защитником и домом. — Так же, как я не вижу торгового центра, не вижу и супермаркет или фаст-фуд.

— Думаешь, ты такой умный, да? — Я засмеялась, стараясь изо всех сил сделать свой тон веселым. Притворство, что все в порядке, помогало мне окончательно не впасть в отчаянье.

Раньше,