Нет в крыльях правды - Катрин Хатчкрафт

— Да, конечно, Виктория, я все понимаю. Давай провожу тебя, а то еще упадешь где-нибудь после таких интенсивных тренировок, — в голосе скользила ехидца, но к обеду у меня уже не осталось желания препираться, и я позволила Марку проводить меня до комнаты.

Глава 9

Альпин выделил еще неделю на личные тренировки, о чем, конечно же, мне донесла Анастасия, его верная помощница во всех делах. Что касается Николаса, тот вообще постоянно где-то начал пропадать, выполняя бесконечные поручения короля. У меня ни разу не получалось с ним нормально поговорить в течение прошедшего месяца. После окончания тренировок он сразу же куда-то исчезал.

Единственным моим другом стал Марк, он же помогал все это время коротать пустые вечера, развлекая беседами и травя какие-то байки, половину из которых, как он сам признался, попросту выдумывал на ходу. Но я была не против его компании, ведь с ним всегда оказывалось так легко и непринужденно, несмотря на колоссальную разницу в возрасте.

Альпина же я видела только по утрам, когда после завтрака он преподавал мне азы белой магии, полагая, что вторая половина дара рано или поздно должна пробудиться, и тогда мне придется осваивать и ее. В минуты тренировок мне тяжело давалось работа над дыханием, ведь предмет моего вожделения, который я не видела целый месяц, находился так близко… На тренировках вместо впитывания информации я представляла, как провожу пальцами по рельефной груди короля или припадаю к его губам.

Конечно же, это не ускользало от внимательного взора Марка, который за прошедшее время стал не только близким другом, но и практически наставником, и цепких пальчиков Анастасии, у которой на Альпина, как я уже давно успела понять, были свои, только ей известные планы. Хотя, может быть, та что-то скрывала, не желая делиться со мной. Марк постоянно предостерегал от близких отношений со своим бывшим учеником, напоминая истории больше, чем столетней давности, но меня тянуло к Альпину, словно мотылька к открытому огню. Мое тело желало его больше, чем я отдавал себе в этом отчет, поэтому крылату оставалось вздыхать и наблюдать за тем, с какими горящими глазами я приходила отведенную неделю с тренировок. Но ничто не вечно, и все хорошее имеет свойство заканчиваться.

Однажды, после предпоследней тренировки вместо уже привычного Марка я обнаружила в своей комнате Анастасию, а около нее, словно мышь вокруг змеи, вилась Бьянка, пытаясь услужить изо всех своих человеческих сил. Сама того не замечая, я стала относиться к людям пренебрежительно, считая себя совершеннее. Да и самооценка после превращения парадоксальным образом выросла, хотя объяснения этому у меня все же не было. Против воли я поморщилась. Мне было неприятно ее присутствие в моей комнате, словно она отравляла воздух.

На женщине было надето огненно-рыжее платье, облегающее ее фигуру и выгодно подчеркивающее внешность. Рыжие волосы были собраны в тугую косу и уложены вокруг головы на манер короны. Карие глаза словно светились в темноте, но больше эта опасная красота не страшила меня. Теперь же я знала, на что способна, и могла с легкостью дать отпор этой женщине. Как словесный, так и физический.

— Что ж, ты делаешь огромные успехи на магическом поприще, — улыбнулась Анастасия, обнажая белые и ровные зубы, и добавила, — если закрыть глаза на то, что твоя мать запечатала все свои знания в теле собственного ребенка, словно в сосуде.

— Бьянка, покинь нас, — спокойно произнесла я, кивая на дверь. Как только служанка выскользнула из комнаты с видимым облегчением, я подошла и закрыла замок, чтобы никто не мог нас подслушать, а затем развернулась к своей гостье и спросила. — Зачем ты мне это говоришь? Чего ты хочешь добиться своими язвительными словами?

В ответ женщина встала с моей кровати и выпрямилась. Теперь, когда она стояла, было видно ее заметно округлившийся живот, который доселе каким-то образом скрывала. Не мог же он за неделю, что я ее не видела, так вырасти. Я недоуменно посмотрела на нее, а та стояла с довольной ухмылкой на лице, видя написанное на моем лице непонимание.

— Да-да, тебе не кажется, Виктория. Альпин решил повторить опыт твоих родителей в надежде, что у нас тоже получится родить ребенка с двойным даром и сделать собственный вклад в восстановление былого величия нашей расы. И сделал он это еще до твоего появления здесь.

Наверное, мое ошалевшее лицо прекрасно описывало испытываемые в данный момент эмоции, потому что в голосе женщины прибавилось яда.

— Альпин прошел всех крылатых гадалок в Алтусе, даже отправлял Николаса в Неваду, чтобы тот узнал у местных поверенных, будет ли этот ребенок обладать таким же даром, что и ты, ведь родители — белый и черный крылаты. Но все в один голос сказали, что этот ребенок навсегда останется бездарным, — в ее голосе появились гневные нотки, — ведь его мать — изначально из безродной и слабой семьи. А если дар и проявится, то крайне слабый. Но силы, как у тебя, у малыша точно не будет, ведь мы не предназначенная пара, лишь любовники без общего будущего. Ничего, мне достаточно просто ребенка от него, — ее голос смягчился, и она начала самозабвенно убаюкивать живот. — Мой маленький ребеночек от Альпина. Но потом у него появилась идея, которой он буквально запылал с вашей первой встречи! Он решил уложить в постель и заделать ребенка еще и от тебя, словно меня ему мало! — прокричала она последние слова, тыча в меня пальцем.

— Когда? — едва слышно прошептала я. В голове стучали слова "он решил уложить в постель тебя, он решил уложить в постель тебя…"

Она ехидно улыбалась, продолжая баюкать живот.

— Он хотел обрюхатить тебя после того, как ты заберешь Знание, чтобы ребенком привязать к себе. А там вдруг бы получилось повторить опыт твоих родителей. Он же говорил про какую-то связь между вами, которую якобы стал ощущать после твоего пробуждения.

— Но ведь я ничего не чувствую, — пробормотала я. — Я не чувствую никакой связи между нами.

— То же самое ему говорила я, — усмехнулась женщина. — Если бы ты что-то чувствовала из связи предназначенных, то давно бы скакала на нем, желая испытать его, как горячего любовника, и не слезла бы, пока он в тебя не кончил, для пущей подстраховки.

Яда в ее голосе стало невозможно много. Я совершенно перестала что-либо понимать. Неужели все: эти прижимания к стене, тогдашняя ночь, знаки внимания — было лишь для того, чтобы усыпить мою бдительность и затащить в