Спасенный любовью - Дженнифер Эшли

Насколько Элинор могла судить, теперь у Дэниела все складывалось вполне благополучно. В настоящее время он учился в Эдинбургском университете и даже производил впечатление вполне счастливого человека.

Внезапно открывшаяся дверь дома миссис Уитейкер, откуда вышел здоровенный слуга, прервала мысли Элинор о Дэниеле. В тот же момент к крыльцу подкатила карета, и слуга, сделав несколько торопливых шагов по тротуару, открыл дверцу экипажа.

Элинор, подошедшая к уличному торговцу пирожными, увидела, как из дома стремительно вышла горничная, за которой следовала другая женщина, по-видимому, сама миссис Уитейкер.

Дама была не слишком высока, но обширна телом, и она, казалось, не стремилась это скрывать — скорее наоборот. Фасон мехового манто, в которое она куталась, чтобы не замерзнуть, подчеркивал пышность ее груди. А густо нарумяненные щеки, красная губная помада и черные как смоль волосы под модной шляпкой — все это делало миссис Уитейкер чрезмерно яркой.

Она оправила свое манто, едва заметно кивнула слуге, и тот помог хозяйке забраться в карету. Экипаж с госпожой и служанкой тут же тронулся с места, а слуга, не глядя по сторонам, вернулся в дом и плотно закрыл за собой дверь.

— Боже правый… — пробормотала Элинор. Повернувшись к торговцу пирожными, она спросила: — Кто эта дама?

Торговец посмотрел в сторону удалявшейся кареты.

— Она не та женщина, о которой я стал бы говорить с леди, мисс.

— Правда? — Элинор сунула торговцу монетку, и тот вложил ей в ладошку теплый кекс с тмином в бумажной обертке. — Вы возбудили мое любопытство. Не волнуйтесь, я давно выросла, и меня трудно шокировать.

— То, что я сказал, — чистая правда, мисс, — продолжал торговец. — И джентльмены, которые ходят туда в любое время дня и ночи… Знаете, некоторые из них — весьма уважаемые люди. Можете в такое поверить?

Элинор вполне могла «в такое» поверить. И то, что миссис Уитейкер была куртизанкой, отнюдь ее не удивило. О ее же успехе на этом поприще свидетельствовали дорогие меха, элегантный экипаж и породистые лошади.

Элинор развернула купленный кекс и откусила кусочек.

— О Боже, — прошептала она.

— Истинный крест, весьма уважаемые, — повторил торговец. — Туда ходят даже принцы. И герцоги вроде того шотландца, который все время носит килт. Но зачем мужчине одеваться в юбку? Не понимаю я этого… Ведь так недолго и задницу отморозить. О, прошу прошения, мисс, я забылся.

— Ничего страшного, — улыбнулась Элинор и откусила еще кусочек кекса.

Выходит, миссис Уитейкер была куртизанка, а Харт Маккензи отправил ей тысячу гиней. За снимки? Или за обычные услуги, за которые джентльмен платит куртизанке?

Что ж, Харт — мужчина, его стародавняя любовница умерла, а у джентльменов есть определенные физические потребности — это неоспоримый факт. Но благовоспитанные жены не понимают этих физических потребностей своих мужей и не в состоянии их выносить, утверждают ученые, — мол, у благовоспитанных леди аналогичных потребностей нет и быть не может.

«Какая чушь!» — думала Элинор, потешаясь над этой выдумкой ученых. На самом деле джентльмены посещали куртизанок только потому, что им это нравилось. А дамы сидели дома и сносили измены мужей, потому что не имели выбора.

Харт не был святым. К тому же в данный момент он никому не принадлежал, так что Элинор не могла ни в чем его упрекнуть. И все же…

Сердце ее болезненно сжалось, и все поплыло перед глазами. Не в силах пошевелиться, она стояла напротив дома на Джордж-стрит и тяжко вздыхала.

Тут к дому подкатила еще одна карета.

— Не упоминайте нечистого, мисс, — произнес торговец. — Это его герб. Шотландского герцога, я имею в виду.

Но Элинор и так уже все поняла. Времени убегать у нее не было, и спрятаться тоже было негде. Поэтому она стала за ближайший фонарный столб, прислонилась к нему плечом и, пряча лицо, откусила очередной кусочек от кекса с тмином.

В следующую секунду Элинор увидела на тротуаре прямо перед собой огромные сверкающие башмаки, а над ними — подол килта с сине-зеленой клеткой клана Маккензи. Подняв глаза, она увидела белоснежную манишку под распахнутым плащом, а далее, под полями шляпы, лицо герцога.

Харт не произносил ни слова; он отлично знал, почему Элинор стояла у дома куртизанки по имени миссис Уитейкер, так что спрашивать было не о чем. Конечно, Элинор могла бы сказать, что случайно оказалась у дома этой женщины — мол, хотела купить тминный кекс, — но Харт-то все прекрасно понимал.

Элинор же не почувствовала себя виноватой; в конце концов, это не она наносила визиты куртизанке, и не она заплатила ей тысячу гиней.

Они могли бы простоять так на холодной улице весь день, если бы дверь дома снова не распахнулась настежь. И появился все тот же дюжий слуга. На этот раз он нес на плече мужчину. Харт и глазом не моргнул, когда слуга направился прямиком к его экипажу, а затем затолкал мужчину внутрь.

Удивление Элинор еще больше возросло, когда из дома вышел Дэвид Флеминг. Он посмотрел на затянутое тучами небо, надел шляпу и тоже влез в экипаж герцога.

Готовая засыпать Харта вопросами, Элинор вновь к нему повернулась. Но он указал на экипаж и произнес:

— Садись.

Элинор вздрогнула, а торговец, наблюдавший за этой сценой с нескрываемым удовольствием, вдруг с озабоченным видом нахмурился.

— Без надобности, — ответила Элинор. — Я найму экипаж. Со мной Мейгдлин, и я сделала много покупок.

— Садись в мою карету, Эл, или я привяжу тебя к ее верху ремнями.

Элинор театрально закатила глаза, откусила еще кусочек кекса и помахала Мейгдлин, стоявшей чуть поодаль, у тележки другого уличного торговца.

— Идем, Мейгдлин, мы уезжаем! — крикнула она.

Горничная с радостным видом засеменила к хозяйке и к знакомому экипажу. Сложив в него свертки, она с помощью слуги миссис Уитейкер забралась на место рядом с кучером. Торговец же, наблюдавший за происходящим, даже забыл вынуть из миниатюрной угольной печки очередную булочку.

— Все в порядке! — крикнула ему Элинор. — Просто его светлость не умеет быть вежливым! — Отвернувшись, она направилась к экипажу и добавила: — Харт, дай слуге крону за труды, ладно?