Непослушная, милый и няня - Девни Перри

— Не со мной?

— Ты мне нравишься, Мэддокс. Ты мне всегда нравился. Я не знаю, хочешь ли ты исследовать это или нет…

— Хочу.

Облегчение разлилось по моим венам.

— Тогда я не могу быть няней. Вайолет нужен кто-то, кто заботится только о ней. Она этого заслуживает.

— Согласен. — Он взял меня за руку. — Ты уволена.

Я рассмеялась.

— Я уже уволилась. И у меня есть извинительное алоэ, чтобы доказать это.

— Сходи со мной на свидание.

— А как же Вайолет?

— Она может сама найти себе пару.

Я шлепнула его по руке.

— Ты знаешь, что я не это имела в виду.

— Знаю. — Мэддокс придвинулся ближе. — Но выслушай меня.

— Хорошо.

— Вайолет есть и всегда будет моим приоритетом. Все, что ты только что сказала о том, что ей нужен кто-то, кто будет заботится только о ней, верно. И это чертовски сексуально, что ты настолько заботишься о моей дочери, что уходишь. Но…

Он выпрямился, становясь выше. Его пристальный взгляд встретился с моим, и на его лице была написана абсолютная решимость. Это был Мэддокс, возглавлявший компанию стоимостью в миллиард долларов. Это был ответственный человек, готовый отстаивать свою точку зрения.

Поговорим о чертовски сексуальном.

— У Вайолет не так много положительных женских примеров. У нее было несколько замечательных учителей. Моя мама. Но благодаря Сиси и другим ее няням, она видела, как многие женщины уходят из ее жизни.

Я прижала руку к сердцу, переживая за его девочку.

— Я ненавижу их из-за нее.

— Я тоже ненавижу их из-за нее. — Он грустно улыбнулся мне. — Я хочу, чтобы она знала, что в этом мире есть добрые, заботливые женщины. И ты одна из них. Так что сходи со мной на свидание и проведи время с Вайолет. Это не обязательно должно быть одновременно.

— Ты чрезвычайно убедителен. — Улыбка тронула мои губы. — Всегда добиваешься своего?

— Обычно. — Он усмехнулся. — Это значит «да»?

— Да. — Свидание с Мэддоксом. Мое сердце ёкнуло. — Когда?

— Сегодня не слишком рано?

— Совсем нет.

— Хорошо. Я заеду за тобой в шесть.

— Вообще-то, что, если я заеду? Я ужасно себя чувствую из-за того, что бросила Вайолет сегодня, и для нее у меня тоже есть подарок. — Это были конфеты и книжка-раскраска.

— Все, что захочешь. — Мэддокс поднес мою руку к губам, целуя костяшки пальцев. Затем он встал. — Мне лучше вернуться. Убедиться, что Вайолет не выгнала Кэти из дома. Увидимся вечером?

— Да. — Я проводила его до двери с такой широкой улыбкой, что у меня заболели щеки.

— Еще раз. — Он притянул меня в свои объятия, снова целуя и давая мне еще раз попробовать его, прежде чем уйдет домой.

Я ждала, наблюдая с порога, пока его «Ауди» не скрылась из виду. Затем закрыла дверь и закричала.

— Ааа!

Мэддокс поцеловал меня.

Мэддокс Холидэй, самый горячий мужчина, которого я когда-либо знала, поцеловал меня.

Я бегала по дому, крича и размахивая руками над головой. Я была в середине счастливого танца на диване, когда открылась входная дверь. Мое сердце ушло в пятки, когда я откинула волосы с лица, надеясь, что Мэддокс ничего не забыл и не решил вернуться.

Нет, это был всего лишь мой отец. Он не верил в то, что нужно стучать.

— Что ты делаешь? — Папа искоса взглянул на меня. В его руках было комнатное растение в горшке, которое я вчера оставила у него дома.

— Он поцеловал меня. — Я спрыгнула с дивана. — Я должна отпраздновать это.

— Джуди! — крикнул папа через плечо.

— Я здесь, Гарретт. — Она сердито посмотрела на него, когда протиснулась мимо него и вошла внутрь. — Тебе обязательно было кричать?

У папы было два тона. Громкий и сверхгромкий. Но его глубокий, раскатистый голос всегда заставлял меня улыбаться.

— Она говорит о поцелуях, — сказал он. — Это не по моей части.

Я закатила глаза.

— Ты притворяешься, что не заводил со мной разговор о сексе, когда мне было двенадцать.

— И мне до сих пор снятся кошмары об этом, так что, если мы собираемся праздновать, что ты с кем-то целуешься, я ухожу. — Не говоря больше ни слова, папа поставил растение на выложенную плиткой прихожую рядом с моим алоэ в горшке, затем, пятясь, вышел за дверь, закрыв ее за собой.

— Мы празднуем поцелуй? — спросила Джуди, снимая пальто.

— Да. — Я запрыгнула обратно на диван и сделала еще одно шимми. — Мэддокс поцеловал меня.

Следующие тридцать минут я потратила на то, чтобы рассказать Джуди все, начиная с того, что я была влюблена в него в старшей школе, и заканчивая тем, что меня наняли няней Вайолет, вечеринкой и поцелуем. Когда я закончила, она написала папе смс и сказала, что заходить внутрь безопасно — он болтался в машине, слушая тру-крайм подкаст.

— Так это из-за него ты вчера была в плохом настроении? — спросила Джуди.

— Не была я в плохом настроении.

— Ладно, не совсем в плохом. Но ты была сама не своя.

Вчера мы провели Рождество вместе, по нашей традиции, ели и смотрели фильмы. Я весь день бездельничала на диване у Джуди и папы. Возможно, я немного дулась из-за Мэддокса и телефонного звонка, который мне пришлось сделать Кэти, чтобы уволится.

Когда в полночь я, наконец, слезла с их дивана, я поплелась домой, оставив свои подарки — змеиное растение, которое привез папа, и именную папку с рецептами, которую Джуди заполнила своими любимыми. Она все еще лелеяла надежду, что однажды я стану таким же фантастическим поваром, как и она. Она не смогла забыть, как однажды я разогрела хот-дог в микроволновке.

— Что ты наденешь на свидание? — спросила Джуди.

— Пока не знаю.

— Я знаю этого парня? — спросил папа.

— Мэддокс Холидэй.

Он поднял брови.

— Как в «Мэдкаст», Мэддокс Холидэй?

— Единственный и неповторимый. — Это была фантазия. Это был сон.

— Какой он? — спросила Джуди.

— Милый. Умный. Итакойчертовскигорячий.

— Мне снова уйти? — спросил папа, указывая большим пальцем через плечо в сторону двери.

Я улыбнулась.

— У Мэддокса семилетняя дочь, и она вспыльчивая. Мне нравится, что она не ангел.

Джуди положила руку папе на ногу, с улыбкой глядя на него снизу вверх.

— Мне даже нравится, что твоя дочь тоже не ангел.

— О чем ты говоришь? Я ангел.

Она усмехнулась, когда папа изучил пятнышко на своих джинсах.

— Я всегда была хорошей девочкой.

— Милая, разве ты не помнишь, как мы познакомились? — спросила она.

— Мы встретились за ужином. В