Непослушная, милый и няня - Девни Перри

Она всплеснула руками.

— Ты ведешь себя так, будто я преступница.

— Нет, я веду себя как родитель. Я тот, кто остается с Вайолет после твоего ухода. Я тот, кто держит ее, пока она плачет и смиряется с тем фактом, что ее матери насрать на ее жизнь. Теперь, все изменится. Моя дочь, мои правила. Ты можешь либо подчиняться, либо проваливать нахуй. Поняла?

У нее отвисла челюсть.

— Ты. Поняла. Меня?

Она моргнула.

— Я приму это как «да». — Не говоря больше ни слова, я подошел к двери, распахнул ее и придержал для нее, когда она вышла из кабинета и направилась по коридору в поисках нашей дочери.

К счастью, ее раздражение на меня не выливалось на то время, что она проводила с Вайолет. Сиси удавалось скрывать свое разочарование и вести себя совершенно счастливой, осыпая Вайолет объятиями и поцелуями.

Я провел остаток вечера, наблюдая, как Вайолет показывает своей матери все рождественские подарки, которые она получила. Пока Вайолет принимала душ, я перетащил три чемодана Сиси в комнату Вайолет, потому что они решили спать в одной кровати. Затем, когда Вайолет переоделась в пижаму и расчесала волосы, я уложил ее в постель.

— Спокойной ночи, принцесса. — Я наклонился, чтобы поцеловать Вайолет в лоб и обнять ее. — Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, папочка. — Она уткнулась в подушку.

Я встал и взглянул на Сиси, которая лежала на куче подушек рядом с нашей дочерью.

— Спокойной ночи, Мэд.

— Спокойной ночи. — Я кивнул, мое сердце сжалось при виде улыбки на лице моей дочери.

Сиси могла быть хорошей матерью. Когда старалась, когда отбрасывала свой эгоизм в сторону, она могла быть хорошей матерью. Вайолет обожала ее и жаждала ее внимания.

Но Сиси было недостаточно. Ее никогда там не было.

Я вышел из комнаты, слегка прикрыв дверь, оставив только маленькую щелочку. Затем наклонился, чтобы послушать.

— Ты знаешь, что мы переезжаем сюда? — спросила Вайолет Сиси.

— Да, папа сказал мне. Тебе здесь нравится, не так ли?

— Да. Здесь довольно забавно.

Вчера, после подарков и рождественского ужина, я усадил Вайолет и спросил, не возражает ли она, что мы переедем в Монтану раньше, чем планировали. Хотя ей было обидно расставаться со своими друзьями, я пообещал, что она заведет новых. И пообещал, что каждую субботу мы будем кататься на санках.

Натали предложила нам найти особое занятие. Катание на санках, плавание в джакузи и все остальное, что мы впишем в наши субботы, будет нашим особым занятием.

— Ты тоже переедешь сюда, мамочка?

Я затаил дыхание, наклоняясь ближе.

— Не знаю, смогу ли. Прости.

— О, — пробормотала Вайолет.

Я закатил глаза. Не похоже, чтобы у Сиси была работа в Калифорнии.

— Не пойти ли нам завтра по магазинам? — спросила Сиси.

— Конечно. — Послышался шорох одеяла, когда Вайолет пошевелилась. Затем послышался громкий зевок — Вайолет обычно ложилась спать на три часа позже.

Я медленно отошел от двери, спускаясь по лестнице туда, где в гостиной ждала мама с полным бокалом вина.

— Где папа? — спросил я.

— Он пошел в джакузи.

Я кивнул и сел на диван рядом с ней, глубоко вздохнув.

— Если бы она просто попыталась… почему она не может быть такой каждый раз?

— Я не знаю, сынок.

— Это разбивает мне сердце. Потому что, когда она становится матерью, Вайолет обожает ее. — Я уже несколько недель не видел Вайолет такой счастливой. Ее улыбка. Ее смех. Было так больно наблюдать за всем этим, потому что я знал, что все это исчезнет, когда Сиси уедет. — Что мне делать?

— То, что делаешь обычно. — Мама положила руку мне на колено. — Будь рядом с Вайолет, когда она уйдет.

— Господи, это тяжело. — Я провел рукой по щетине на подбородке. — Насколько папа зол?

— О, он очень зол. Я ожидаю, что первым делом завтра с утра он исчезнет, как твой брат сделал сегодня вечером. Он беспокоится, что, если будет рядом с Сиси, он не сможет держать рот на замке.

Папа был надежным человеком в доме. Когда мама злилась, она давала волю чувствам. Но не папа. Моя семья ненавидела Сиси, и это правильно. Мама могла быть из тех, кто выходит из себя, но папа просто держался подальше и держал все при себе. В тех редких случаях, когда он выходил из себя, лучше всего было находиться за пределами округа.

— На самом деле было бы довольно забавно увидеть, как папа выходит из себя.

Мама рассмеялась.

— Он редко это делает, но я бы не хотела оказаться в ее «Джимми Чу», если он это сделает.

— У нас был такой хороший вечер.

— Да, был.

— Я облажался с Натали. Я не должен был позволять ей уходить. — Может быть, мне следовало вместо этого выгнать Сиси и сделать свой выбор кристально ясным.

— Нет, было правильно поговорить с Сиси наедине.

Может быть. Но я не мог оставить все так, как случилось с Натали, на всю ночь. Она должна была знать, что она тоже важна.

— Мам, мне нужно подышать свежим воздухом. — Я встал с дивана. — Ты не могла бы побыть здесь на случай, если Вайолет что-нибудь понадобится?

— Я присмотрю за ней. Ты иди. И передай привет Натали.

Я ухмыльнулся.

— Как ты узнала, что я собираюсь повидаться с Натали?

— Потому что у меня трое очень умных сыновей. Нелегко вписаться в семейство Холидэев, но Натали справляется. Как будто она всегда принадлежала нам.

Приятно осознавать, что я был не единственным, кто это чувствовал.

Возможно, это должно было выбить меня из колеи, заставив с головой окунуться в новые отношения. После катастрофы с Сиси я не решался встречаться. Но не с Натали. Каждая косточка в моем теле вибрировала от потребности быть рядом с ней. Прижать ее к себе и посмотреть, к чему это приведет.

Я наклонился и поцеловал маму в щеку.

— Спасибо.

— Увидимся утром.

Я поспешил к гаражу, схватив одно из папиных пальто с крючка рядом с дверью. Затем обулся и запрыгнул в машину, мчась через весь город к темно-зеленому дому и женщине, которая быстро завладела моим сердцем.

Свет был выключен, если не считать мерцания голубых и белых вспышек от телевизора через переднее стекло. Я постучал в дверь, ожидая на холоде, когда мое дыхание окутало меня. Затем замок щелкнул, и там стояла она, одетая в пижаму с Санта Клаусом. Ее волосы были собраны на макушке в неряшливый пучок. Косметика, которая была на ней ранее, исчезла.

Она никогда не выглядела более