Порочный рокер - Джейн Даймонд

– Что ж, в чем смысл носить украшение, если сам не сверкаешь? – Я допила свой первый напиток и с легким стуком отставила бокал в сторону. Я стянула зубами вишенки с пластикового меча и съежилась от собственных слов. Боже, как цинично это прозвучало.

Джесси просто потягивал свой напиток, изучая меня.

– Хочешь поговорить об этом?

– О чем?

– О том, что тебя гложет? Если ты станешь моей девушкой, я должен знать, что или кто становится причиной такого выражения лица.

Я доела вишню и принялась за второй напиток. Я не хотела говорить об этом, но алкоголь притуплял мой здравый смысл.

– Только тот, с кем я не хотела столкнуться. Когда-нибудь снова.

– Дай-ка угадаю. Блондин с затаенным гневом, у которого папиных денежек столько, что куры не клюют.

– Должно быть, он.

Мы выпили в тишине. Джесси допил свой первый напиток и поставил пустой бокал рядом с моим.

– Что между вами двумя произошло?

– Дело было не столько в том, что произошло, сколько в том, что он сделал.

Челюсть Джесси сжалась, когда он обдумал это.

– Что он сделал?

– Он бросил меня. – Я выплеснула свои нервы еще одним глотком ликера. – У алтаря.

– Черт возьми.

– Типа, буквально у алтаря. Я стояла вся такая в белом платье, которое не могла себе позволить, и все смотрели на меня, а он сбежал. Он ждал именно этого момента. – Я отвела взгляд, боясь, что сделаю что-нибудь нелепое, например, расплачусь, если мне придется еще раз взглянуть в глаза Джесси. – То есть разве он не мог просто сказать мне это заранее?

– Мог. Но тогда, возможно, ты бы сейчас не сидела здесь и не переживала из-за этого. И, возможно, это не то, чего он хотел.

– Я не чувствую себя плохо из-за этого. Я чувствую себя плохо из-за того, что потратила на него столько времени. Столько лет. Знаешь, сколько?

– Нет.

– Пять. – Я снова посмотрела ему в глаза, чувствуя, что от выпитого у меня развязался язык. – Ты знаешь, сколько раз мы занимались сексом за эти пять лет?

Идеальные губы Джесси изогнулись в намеке на улыбку.

– Ты считала, сладкая?

– Нет, но много. Много раз. Много раз он был настолько близко ко мне. – Великолепное лицо Джесси стояло у меня перед глазами, и в глубине души я задавалась вопросом, куда подевался остальной мир. – Он много раз говорил мне, что любит меня, – выдохнула я, опуская взгляд к его губам, – а однажды даже сказал: «Выходи за меня, Кэти». Он ни разу не сказал мне: «Кэти, я тебя люблю. Ты та женщина, с которой я хотел бы провести остаток своей жизни».

Взгляд Джесси опустился на мои губы, и я поняла, как он близко ко мне сидит. Облокотившись на стойку бара, наши плечи буквально соприкасались, мы были достаточно близко, чтобы поцеловаться.

– Я не защищаю его, – сказал он, после чего облизал губы в той же непринужденной соблазнительной манере, что и на съемках клипа. – Просто хочу отметить: для того, чтобы сказать такое, требуется мужество. А у мужчины, который бросил тебя у алтаря, детка, не хватило на это смелости.

– Ага.

Я отвернулась и перевела дыхание. Пора собраться с мыслями, пока я не упала на член Джесси Мэйса и не превратилась в одну из многих похотливых пьяных цыпочек, которых он, вероятно, трахнул и забыл. Мне нужен был убийца либидо, и Джош отлично подошел бы. Джесси прав. Мой бывший не отличался храбростью. Или честностью. Почему я не заметила этого раньше?

Нельзя сказать, что не было никаких предупреждающих знаков.

– Но это не только его вина. Правда в том, что он начал бросать меня задолго до этого. И я просто позволила этому случиться. Я тоже никогда не говорила ему подобного. Я просто продолжала притворяться, что ничего не происходит. Может быть, мне было стыдно за это больше всего. Не за то, что он выставил меня дурой, а за то, какой я была задолго до того унизительного дня в церкви его родителей.

– Почему?

– Потому что. – Я заставила себя снова посмотреть на Джесси, желая, чтобы он каким-то образом понял, не вынуждая меня признаваться в этом. – Потому что я думала, что он – гребаный король. Я думала…

– Ты думала?..

– Я думала, что никогда не добьюсь большего, чем он.

О боже. Из моих уст это прозвучало ужасно. В основном потому, что было правдой.

– Позволь мне сказать тебе, Кэти Блум, ты можешь добиться гораздо большего.

Я избегала взгляда Джесси. Почему он должен говорить такие вещи и быть таким порядочным и крутым? Почему он не мог оказаться просто глупой, распутной рок-звездой, которую невозможно воспринимать всерьез?

Почему он такой настоящий?

– Знаю, – тихо сказала я, стараясь не растеряться. – То есть теперь я это знаю.

– Правда?

Я почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы, потому что перед глазами все плыло. Я скрыла это, допив остатки своего напитка.

– А он – нет, – сказала я. – Думаю, это то, что все еще беспокоит меня, понимаешь? Я пережила боль оттого, что он публично меня отверг. Я пережила унижение. Я даже перестала злиться на него и на себя. Я думала, что перестала. Я научилась жить с тем фактом, что мы оба совершали ошибки. Но, увидев его сегодня… то, как он смотрел на меня… – Я замолчала, подыскивая слова. Я посмотрела на великолепное лицо Джесси, его знаменитое лицо, и на секунду я увидела то, что, должно быть, увидел Джош. – Сначала я подумала, что он просто разозлился, когда увидел меня в том клипе, потому что ему было невыносимо видеть меня счастливой. Но это не так. Он просто не мог видеть меня с тобой. Я сморгнула слезы и пристально посмотрела в эти загадочные темные глаза. – Он считает, что я того не стою. Он считает, что я недостаточно хороша для всего этого. – Я величественно и немного пьяно обвела рукой изысканный бар. Я могла бы добавить «для тебя», но не стала.

– И ты думаешь, он прав?

– Не знаю. – Не говори этого, прошептала внутри сердца какая-то маленькая частичка меня, которая слишком напоминала шепот Деви. Не показывай ему. Ему не обязательно знать, насколько ты разбита. – Возможно, я боюсь, что он прав.

Мне действительно следовало закончить на этом. И немедленно. Мне стоило подняться к себе в комнату и позвонить своей лучшей подруге. Единственному человеку, которому можно довериться в таком состоянии и не получить осуждение.

К этому моменту Джесси Мэйс, вероятно, пытался придумать, как отменить все предложение, оттолкнуть меня к чертовой матери и смыться отсюда.

Но он не двинулся с места.

Он медленно отхлебнул из второго бокала, затем, поставив его на стол, некоторое время смотрел на тающий лед, пока не повернулся ко мне.

– Сейчас я