На грани фола - Настя Орлова

— Эта информация не подлежит распространению.

— Ага, — говорю подчеркнуто спокойно, а потом хватаю его за задротскую клетчатую рубашку на груди и, понизив голос, произношу: — В кого?

— Не скажу, — храбрится лузер. — Даже если пытать будешь.

— И по хуй. Сам узнаю.

Оттолкнув от себя Балашова, я раздраженно смотрю по сторонам. Студенческий планктон вокруг старательно делает вид, что не замечает этой сцены, а мне что-то так сильно хочется разъебать что-нибудь. Или кого-нибудь. Бред такой.

На кого там Булочка дрочить может? С Веней у нее явно исключительно платонические отношения. Боксер, что ли, тот замешан, который возле ее общаги ошивался? Блять, блять. Сказать Русу или Сане, о какой херне я думаю, так залошат! Надо мне, походу, топить домой. Выяснить, что там у Сани после перепоя, понять, собирается ли Лика и правда съезжать с моей хаты. А вечером тренировка — пропускать ее нельзя. Даже из-за огненной задницы Огневой.

Я уже двигаюсь на выход, но резко торможу у буфета, заметив непослушную копну волнистых волос и объемную бежевую толстовку, под которую накануне я с наслаждением запускал свои руки. На хуя я это делаю, сам не пойму. Но что уж там — когда летишь на дно, искать причины поздно. А то что Огнева меня в преисподнюю за собой тащит, сомнений никаких нет. Стерва дикая. Стоит в компании бугая Воронцова и, призывно глядя ему в глаза, орально посасывает кофе из бумажного стаканчика.

Мне вообще всегда было по хрен на то, с кем, помимо меня, мутят телки. За эксклюзивом никогда не гонялся, даже наоборот, без него как-то легче было. Но Огнева — совсем другое дело. Совсем, блять. Стоит представить, что она все то, что позволила мне вчера, выделывает со своим культуристом Димой, нутро передергивает, и хочется сочно вмазать по чьей-нибудь роже или заднице. Если задница, то желательно чтобы круглая была. С двумя ямочками на пояснице. И пахла жженным сахаром и корицей, как «Синнабон».

Не думая, что творю, я топлю к этой чудной, блять, парочке и с размаху цепляю плечом бугая. Шкаф он, конечно, широкий, целый метр пространства занимает, но дышит мне, сука, в пупок. Может, у Огневой фетиш на карликов?

— Эй, смотри по сторонам, — делает мне замечание боксер, а я и рад стараться.

— Че ты там шепчешь? — подношу ладонь к уху, типа, не слышу. — Тише будь.

— Хамишь, Громов, — не поведя и бровью, так и напрашивается шкаф. Не понимаю, он реально тупой или притворяется? Ему в прошлый раз непонятно было, кто Огневу-то гуляет?

Я только открываю рот, чтобы стереть это здоровое пятно с лица земли, как между нами вклинивается Булочка. Смертница, блять. У меня, кажись, из ушей пар идет, и челюсть от напряжения сводит, а она лезет опять. Защищать своего долбоеба вздумала?

— Арсений, не нужно.

Еще и в глазах такая мольба, будто милостыню для умирающих собралась просить. Сука, и как это работает вообще? Почему отпускает, когда на нее смотрю? И меня озаряет идеей. Я широко улыбаюсь ей, вмиг сменив ориентиры.

Все равно будет по-моему, Булочка.

— Держи, — достав из кармана, вкладываю ей в ладонь ключи. — Случайно утром прихватил. — Это звучит провокационно, но она сама напросилась.

Девчонка теряется, распахивает свой прекрасный рот, а следом ее пухлые щеки вспыхивают красным. Обожаю. Еще и губу кусает, ммм. Все, фантазию не остановить.

Я даже не палю на боксера, он там в нокауте, скорее всего, сейчас фокус лишь на Огневу. Наклоняюсь ближе к ней и не слишком тихо шепчу:

— За тобой должок после ночи, встретимся в восемь.

И разворачиваюсь, чтобы уйти, забив хер на всех, кто с широкими глазами пялится в мою сторону. Так даже лучше — не полезут к Огневой, а то меня триггерит. Она ведь вроде не трет ни с кем в универе? И не будет! Пусть уже после меня суются на этот мучной остров.

Глава 22

Тори

— Бекон или сухарики к сырному супу добавить? — спрашиваю я у ребят, которые часто бывают в нашем заведении, а сама кошусь в сторону настенных часов. Еще только девять, а я уже схожу с ума. Непростое это дело — игнорировать вездесущего Громова. Я даже телефон специально оставила в шкафчике, чтобы не было соблазна ответить ему, потому что ровно с восьми ноль-ноль он строчит мне похабные — и при этом до жути горячие — сообщения.

И зачем я его только разблокировала?

Иду пробивать заказ и стараюсь думать лишь о новых кедах, которые с непривычки натирают мне ноги. Плохой идеей было надевать их в субботнюю запару. Зал переполнен, на кухне задержка в раздаче блюд, еще и Костя, мой напарник, заболел. Вместо него столики со мной делит Лиза, которая за несколько часов уже дважды успела довести меня до ручки. Я даже присмотрела новую чугунную вок-сковороду шеф-повара, и если Киреева еще хоть раз пошутит про мое настроение…

— Блин, я мудака за десятым полтора часа обхаживала, а он мне даже чаевых не оставил. Ну вот что за мужики пошли? Как на сиськи пялиться, так это они за! — ее поиски прекрасного принца на белом мерседесе в нашей бургерной всегда меня умиляли. Честно сказать, обычно я вообще к ее куриному мозгу относилась с определенной степенью иронии. Но не сегодня.

Сегодня меня раздражает все — от и до. Будто все звезды сошлись в коридоры затмений, как сказала бы моя бывшая соседка по комнате. Ну или что-то вроде того. Точно ретроградный Меркурий был виной тому, что Громов учудил в столовой. И тому, как потом на меня смотрел Дима, от которого я сбежала, ничего не объяснив. И тому, почему Веня вздумал лезть ко мне с советами, за собой бы следил! Я опять завожусь и вымещаю злость на сенсорном экране кипера.

— О-о! Шестнадцатый беру себе. Тебе же не жалко, Огнева? — Лиза не дожидается моего ответа. Выйдя из кухни, она хватает меню и поправляет в вырезе грудь так, что соски вот-вот вылезут наружу и скажут всем привет. — Такие пираты в нашу гавань не часто заходят.

Я закатываю глаза и собираюсь проверить на раздаче клаб-сэндвичи, которые должны были уйти в зал еще минут двадцать назад, когда слышу Лизу, чересчур громко захлебывающуюся от смеха. Может, скорую пора вызвать? И, блин, черт меня дергает обернуться к ней!

Наверное, именно это имеют в виду в книжках, когда пишут про «мир вокруг, который перестает существовать». Потому что сейчас,