Она мне не сестра - Ася Лавринович

– За что ты извиняешься? – удивляюсь я. – Кажется, мы все уже выяснили.

– За наше четырнадцатое февраля. И все, что было после… – быстро объясняет Кирилл, а затем вдруг добавляет полушепотом: – Просто прости, ладно?

– Ну-у, ладно… – немного обескураженно улыбаюсь я. – И я тебя люблю. Сильно-сильно! Увидимся в школе…

В глазах Кирилла мелькает что-то ранее мне незнакомое. Он заводит машину и уезжает, а я еще некоторое время стою возле ворот.

Сразу возвращаться домой не хочется. Я запрокидываю голову и смотрю в темное небо. Здесь, за городом, оно такое звездное… Я вспоминаю наш вечер и не могу сдержать улыбку. Мне хочется позвонить тете Рите и поблагодарить ее за билеты.

– Алло? Тетя Рита? Здравствуйте, это Лола! – счастливым голосом приветствую я. – Спасибо вам огромное! Да, постановка – просто отвал всего!.. Может, мы сходим на нее как-нибудь вместе? Да? Здорово! Ой, тетя Рита, простите, что не спросила раньше… Не хотела вас тревожить. Как ваш брат себя чувствует? С ним все в порядке?

Ответ выбивает из равновесия, и тут же наваливаются обида и страшная тоска. Кажется, что даже звезды в ночном небе громко и горько надо мной смеются. Я не могла забыть о существовании дяди Саши, потому что его никогда не было.

Глава 7

POV Алиса

В школьной столовой привычно гудят голоса. Пахнет тестом для блинчиков и вареной сгущенкой. Тихонько попиваю чай, а взгляд против воли снова тянется к соседнему столу. Лола безжалостно кромсает блины в тарелке, плотно сомкнув губы. Кажется, Спивак не замечает никого вокруг, но и места по обе стороны от нее пустуют. Наша футбольная команда этим утром уехала в соседний город на соревнования, а это значит, Кирилла, Вани и Ильи не будет в школе ни сегодня, ни завтра. Лола все сильнее сжимает вилку, и тревога во мне растет. Вчера я даже не слышала, как она вернулась домой, рация молчала весь вечер. Может, у нее что-то случилось? В глубине души зарождается необъяснимый порыв: подняться с места и подойти к Лоле, чтобы узнать, в порядке ли она, но здесь слишком много лишних глаз. Думаю, стоит попробовать поговорить с ней, когда будем дома. Если она сама захочет, конечно.

Время тянется, кажется, бесконечно. Биология, литература, физика. За окнами серое небо и мокрый снег. Глаза слипаются, а в голове мутная дымка сонливости, но за пятнадцать минут до звонка с последнего урока ее развеивает оповещение о новом сообщении.

Илья Мироненко: Привет *улыбочка* Как дела? Школа еще стоит?

Алиса Романова: Ты что, нерусский? Я же сказала не писать мне

Илья Мироненко: Не помню такого…

Алиса Романова: *пересланное сообщение* Не пиши мне!

Илья Мироненко: Я думал, ты просто кокетничаешь *улыбочка*

Алиса Романова: Что тебе от меня нужно?

Илья Мироненко: Это тебе от меня кое-что нужно *улыбающийся чертик*

Алиса Романова: Это не так!

Илья Мироненко: А вот и нет…

Алиса Романова: А вот и да!

Илья Мироненко: Ты просто не знаешь, что я придумал *три улыбающихся чертика*

Алиса Романова: Так объясни, чтобы я могла отказаться

Илья Мироненко: Только при личной встрече. И ты не откажешься *пять улыбающихся чертиков*

Рык зреет в груди, но вместо этого я лишь тихонько вздыхаю. Он просто невыносим.

Илья Мироненко: Так как у тебя дела? Мне интересно. Правда!

Алиса Романова: Прекрасно!

Илья Мироненко: У меня тоже *улыбочка*

Алиса Романова: Я не спрашивала

Илья Мироненко: Просто стесняешься. Это так мило…

Илья Мироненко: Ну все, Алиса, мне пора бежать. Матч через два часа. Спасибо, что пожелала удачи, я тронут. Ване тоже привет передам *десять улыбающихся чертиков*

Алиса Романова: Чтоб вы проиграли!

Илья Мироненко: *красное сердце*

Глаза жжет от вида этого дурацкого смайлика. Нет, ну Мироненко просто неисправимый нахал! Больше не буду ему отвечать. Пусть сам с собой переписывается! Холодок страха пробегает по рукам. А вдруг он расскажет Ване, что… А что он расскажет? Как же бесит! Еще и это предложение, о котором Илюша ничего не говорит. Ненавижу его!

Окрошка выгибает спину, ластясь к моей ладони, и впивается когтями в обивку дивана. Вот уже почти час я сижу в гостиной, развлекая кошку и поджидая Лолу. Мокрый снег превращается в дождь, надежда с каждой минутой все тусклее. Возможно, Спивак сейчас проводит время с кем-то из своих друзей. Их ведь наверняка немало. И с чего я решила, что ей необходимо мое внимание?

Острые зубки вдруг впиваются в большой палец руки, и я с укором смотрю на Окрошку, которая отвечает мне взглядом, означающим: «Гладь меня, не отвлекайся». Провожу еще несколько раз по мягкой шерстке кошки, а затем встаю с дивана и слышу хлопок двери из прихожей. Не успев подумать, направляюсь туда. Лола стоит на пороге: волосы влажные, лицо серое, руки безвольно болтаются по швам.

– Привет, – настороженно говорю я.

– Привет, – хрипло отзывается она, стягивая сапоги.

– Я суп греть собиралась, куриный с лапшой. Мама вчера сварила. Ты будешь?

– Угу, – грустно кивает Лола, пряча взгляд.

– Тогда высуши волосы и спускайся.

– Угу… – глухо повторяет она.

Лола направляется к лестнице, а я – на кухню. Грею две тарелки супа, делаю пару тостов и накрываю на стол. Сажусь на один из стульев, и через несколько минут напротив опускается задумчивая Спивак. Никогда не видела ее такой тихой. Сердце отчего-то болезненно сжимается, а вопрос жжет кончик языка, но я выдавливаю всего лишь:

– Приятного аппетита.

– Спасибо. И тебе.

Едим молча, только ложки стучат по керамике. Лола справляется со своей порцией первой и произносит с трогательной искренностью:

– Вкусно.

– Это все соль с чесноком.

– Твоя мама хорошо готовит.

– Так было не всегда, – усмехаюсь я. – Как-то раз она пыталась приготовить киш с капустой и забыла про него. Вся квартира в дыму была.

Спивак скованно хмыкает и снова мрачнеет.

– Лола, – зову я несмело. – У тебя все в порядке?

– Нет, – отвечает она резко.

– Я могу чем-то помочь?

Выражение ее лица ожесточается то ли от обиды, то ли от злости. А может, и от того и от другого.

– Зачем люди врут? – вдруг спрашивает Лола.

– М-м-м… Чтобы скрыть правду, наверное.

– Да, но… Зачем? Зачем это делать?

– Не знаю, – неуверенно пожимаю плечами. – Причины разные бывают. Как и правда. Она может быть неприятной. Может кого-то обидеть.

– Ты вот врешь своим друзьям и близким?

Надуваю щеки, задумываясь. Тут я не безгрешна, взять хотя бы мою