Кто тут хозяйка? - Вера Волховец

Но определенно, мое сознание в теле решило не оставаться. Потянулось, услышав скорбный Прошкин призыв, и полетело себе по хорошо ощутимой светлой ленте связи с домом.

Ух ты как я умею, оказывается! 

И до чего же странно ощущать свое тело отдельно от себя.

Лететь тут было всего ничего, всего лишь от одного конца улицы к другому. Я успела только на пару секунд насладиться видом ночного Завихграда, успела заметить горящие окна в доме магистра Кравица, как уже зависла над своим домом, как раз напротив сияющего купола окружающих его защитных чар. Я его уже видела, после того как Матильда и Улья передали дом в мое полное владение.

Так, а это что?

Голубоватый слой светящейся тонкой паутинки накрывал защиту моего дома будто сплошное покрывало. И его я касалась нерешительно, боясь, что сейчас возьму и влипну, как лиса в той сказке про соломенного бычка.

Паутина не липла. Паутина вздрогнула, задрожала и издала мелодичный звон. Ну черт! 

Я запоздало вспомнила, что мой дом был магически опечатан магистром Кравицем. И что теперь?

– Ай-яй-яй, магесса,  – укоризненно вздохнул за моим плечом анимаг – и обернувшись я увидела господина тайного сыщика – только не в его телесной форме, а в виде голубоватого ухмыляющегося привидения, парящего рядом со мной. 

Пижон, как и всегда. Клетчатый жилет, рубашечка с рюшечками на рукавах, штанишки облегающие, ботинки с острыми носами…

В нашем мире с него бы писали модные журналы.

– Так и знал, что вы попробуете этот вид магии, – магистр потянулся в воздухе, и будто развалился в невидимом кресле, закинув ногу на ногу, – с вашей-то силой ментальной связи – дом просто не мог вас не позвать. Он же юный еще совсем, по меркам волшебных домов. Три поколения всего пережил. Для него сейчас хозяйки – как мамы для малышей. Плюс он еще и один был столько лет. Он очень боится потерять свою хозяйку снова. Вот и плачет, капризничает, зовет вас.

– Вы арестуете меня? – подозрительно прищурилась я, примерно прикидывая скорость, с которой я смогу вернуться в собственную спящую тушку. Типа меня тут не было. Хотя это, конечно, вряд ли прокатит. Тут записывают все разговоры с сотрудниками той или иной магической службы и могут позже проверить их на истинность. Так что наверняка и разгуливание вне тела по улицам Завихграда как-то можно отследить, зафиксировать и сдать меня службе магического надзора.

– Нет, с чего бы мне это делать? – Питер безмятежно зевнул. – В спорах о наследстве дома опечатывают, чтобы ни один наследник не успел добраться до алтарной, чтобы присвоить себе имущество раньше, чем суд вынесет свое решение. Вы никак не сделаете этого в ментальной форме, даже если вы – магистр ментальной магии. Для ритуала нужна ваша реальная кровь. Без неё – ничего у вас не выйдет. Так что…

– Пропустите меня? – я радостно потерла ручки. Еще сама не знаю, что мне делать бесплотным призраком внутри дома, но я непременно что-нибудь придумаю.

– Хм, – анимаг задумчиво смерил меня взглядом, – Марьяна, на что вы меня толкаете?

– На нарушение двенадцати законов и тридцати шести королевских распоряжений? – я спрашивала с искренней надеждой – всегда хотела побыть действительно плохой девочкой.

– Нет, всего лишь на отмену моего свидания с леди ди Ланцер в допросной магического управления, – фыркнул Питер, выписывая мне грандиознейший облом, – впрочем, наши с ней беседы не имеют особого успеха, так что вечер раздумий о своем поведении пойдет ей на пользу. Идемте. 

Анимаг сжал своей призрачной рукой мою и втянул меня следом за собой туда, в закрытый паутинкой его чар купол. 

– А вы со мной?

– Всегда хотел, чтобы вы пригласили меня в гости, Марьяна, – анимаг сверкнул белоснежными зубами, – только господин ди Венцер вечно успевал вперед меня. Чаем можете не угощать.

Он смеялся, вроде, но глаза его при этом оставались спокойными и невозмутимыми. Скорее интуитивно я поняла – что даже с учетом того, что ментальная моя форма ограничена в формах воздействия на дом, сопровождающий мне все равно нужен. Что ж, пусть им будет Питер, с соседом мне однозначно повезло. Хотя вредные привычки у него точно имеются – например, ловить на меня подозрительных упырей.

Определенно, летать в призрак-стайл было очень даже занятно. 

В доме было темно и тихо. И зябко. Я чувствовала это вопреки тому, что чувствовать мне было нечем.

Магистр был прав, абсолютно во всем. Мой дом определенно боялся. Я ощущала это в воздухе, пропитанным переживанием огромной, большой, но еще такой неопытной души. 

– Надо же, – господин Кравиц плыл за моим плечом вдоль холла и с интересом оглядывался по сторонам, любуясь завалами, – я не застал старой Ульи в живых, но судя по всему – это была очень эксцентричная ведьма…

– Ничего эксцентричного, обычная барахольщица, – я пожала плечами, – у нас таких даже пытаются лечить. 

– И как, лечатся? 

– Если осознают, что это болезнь – бывают просветления. А если нет… – я печально обвела взглядом все еще заваленный холл, – имеем, что имеем.

Прошка нашелся на кухне. Все так же не выйдя из облика кота, он сидел в устье нашей печки-кормилицы и печально зыркал оттуда большими золотыми глазами.

– Хозя-я-яука, – радостный мяв домового при моем появлении в кухне чуть не снес бесплотную меня сквозь стену обратно в холл. В последний момент только успела сгруппироваться и зависнуть в воздухе в вертикальном положении.

– Ты меня звал, Прош. Что-то случилось?

Прошка мигнул желтыми глазами и кувыркнулся в воздухе, под прикрытием неяркого сгустка света перекидываясь в невысоконького босоного мужичка в полосатых штанах и рубахе навыпуск. За подол этой самой рубахи домовой и вцепился своими широкими мозолистыми пальцами.

– Тык это… Разнарядку бы, – неловко пробасил домовой, – хоть на завтра. Мы от безделья того… В спячку впадаем. Дело, конечно, не вредное, но я недавно почивал, мне ближайшие лет десять бодрячком можно...

Я удержалась от вопроса: “И все, что ли?”

Да, я думала, у нас тут обвал, потоп, землетрясение, крыша сыплется, раз меня позвали, но… В целом, ментальная прогулка-пролетка до дома мне понравилась, и я могу использовать её себе на пользу. 

Я оглянулась. Остаток дня домовой явно использовал не для праздного шатания. 

Нас вытурили из дома