Любимая слабость генерала - Сусанна Ткаченко

— Олеся, ты цела? Я сейчас спущусь, держись! — раздался сверху, вырывая меня из грёз, взволнованный голос генерала.

Я вздрогнула от неожиданности и словно очнулась от наваждения, как будто кто-то одёрнул меня, вернув в реальность. Опять на меня нашло что-то странное, какая-то одержимость. Как сказал Андрей, влияние крови предков взяло верх над разумом. Зачем мне оставаться здесь и что-то готовить? Для кого? Для мёртвых эльфов? Я энергично потрясла головой, отгоняя навязчивые мысли, и осторожно поставила банку с сушёными мозгами сфинкса на место, решив не искушать судьбу.

— Я в порядке, генерал! Это лаборатория! — крикнула в ответ, стараясь звучать бодро и убедительно.

Но Андрей уже спрыгнул ко мне. Ловко приземлившись, он оглядывался по сторонам, оценивая обстановку. На его лбу горел фонарь, освещая всё гораздо лучше моего светляка.

— Смотрю, ты уже и про книгу Жизни совсем забыла, — усмехнулся он, наблюдая мою бурную реакцию на древний шкаф, заполненный свитками с эльфийскими письменами.

Я стояла, прижав руки к груди и округлив губы в восторженном «о», словно ребёнок, увидевший гору конфет. Но слова Андрея вернули меня в реальность, словно холодный душ, и я с трудом оторвала взгляд от новых сокровищ, стараясь помнить о нашей главной цели. Но тут же столкнулась с новым потрясением, затмившим все предыдущие!

— Вам плохо, генерал? — испуганно спросила, подскочив к нему и внимательно вглядываясь в его лицо.

Его радужки в свете фонаря горели неестественным жёлтым огнём, зрачок вытянулся, а на скулах засверкали мелкие чешуйки. Что-то подобное я уже видела у генерала во время его приступа, но сейчас он твёрдо стоял на ногах и даже улыбался, что было совсем не свойственно обычному течению болезни.

— Нет, с чего ты взяла? Я чувствую себя полностью восстановленным. У тебя превосходные лекарства, Олеся, — сказал Андрей, глядя на меня своими нечеловеческими глазами.

Стало жутковато. Я моргнула, пытаясь понять, что происходит. Переключила зрение на сканирование ауры и отшатнулась, поражённая увиденным: спектры, обычно бледные и размытые, налились цветом и ярко сияли! Схватив генерала за руки, я резко перевернула их ладонями вверх и, присмотревшись, обнаружила то, что искала: место пореза от драконьего зуба тоже покрылось золотистыми чешуйками! Маленькими, красивыми и мягкими. Но их привлекательный вид не сбил меня с толку — я прекрасно понимала, что это не украшение. Это было что-то вроде входного отверстия для проклятия ведьм, через которое в тело попадает вредоносная магия!

— Вы, генерал, просто удивительный «везунчик»! — выдохнула я язвительно, стараясь скрыть тревогу и раздражение. — Как вы до сих пор живы со своей-то «удачливостью»? — покачала головой.

Провела пальцем по метке, пытаясь понять, на что направлено проклятие, какую часть тела оно атакует.

— Я и сам удивляюсь, — хмыкнул генерал, пожимая плечами. — Думаешь, это что-то плохое?

Судя по его спокойному тону, он совершенно не волновался из-за появления новой метки и связанных с ней изменений, словно это было в порядке вещей. И я тоже, как ни старалась, не могла обнаружить вредоносную для него магию, не чувствовала никакой опасности. Неужели давно мёртвый дракон подарил генералу остатки своей силы?! Я уставилась на Андрея круглыми глазами, пытаясь уложить в голове поразительное открытие.

Глава 15

Андрей

Древний пласт — необычное место, полное тайн и загадок. Каждый, попадая сюда, начинает испытывать что-то новое, открывать в себе черты, которых раньше не замечал, словно древняя магия пробуждает скрытые резервы и инстинкты. Особенно ярко это проявляется в той деревне, где жили предки, чья кровь в тебе преобладает, словно место силы влияет на пробуждение родовой памяти.

Я в этом месте не в первый раз, поэтому был готов удивляться странностям и неожиданностям. Но не до такой же степени! Проклятие ведьм, призывающее древнюю сущность, порез от драконьего зуба, воздух, пропитанный магией Древнего пласта вперемешку с витавшей в нём пыльцой, — всё это вместе, словно ингредиенты сложного зелья, превращало меня в нечто неведомое, кардинально изменяло мою сущность. Я не хотел пугать Олесю, не желал, чтобы она при виде меня испытывала страх, поэтому храбрился как мог, стараясь сохранять спокойствие. Я даже улыбался и шутил, чего в принципе делать не любил, считая это пустой тратой времени. Но в это время внутри меня, в глубине души, бушевал страшный и неуправляемый монстр, готовый вырваться на свободу.

«Ар-р-р, это моя женщина!» — рычал он, пожирая юную целительницу взглядом, полным собственнического инстинкта. «Никому не отдам! Убью любого, кто протянет к ней руку!» А ещё его непреодолимо тянуло обратно в деревню к драконам, к своим сокровищам, в самую глубокую пещеру, чтобы лечь на золото и охранять его.

— А со зрением у вас всё в порядке, генерал? — спросила Олеся, прерывая мои размышления и возвращая меня в реальность.

Она, видимо, заметила происходящие во мне перемены и, обеспокоенная, внимательно за мной наблюдала. Доев последнюю ложку каши с мясом, она встала из-за стола и ткнула пальцем в дно походной тарелки, запуская механизм самоочистки.

— Я вижу даже лучше, чем раньше, — успокоил я её, стараясь сохранять беззаботный тон.

И это была чистая правда. Действительно, моё зрение невероятно изменилось, словно кто-то настроил резкость, и я теперь видеть чётче и ярче, различал мельчайшие детали даже в полумраке. А ещё Олеся казалась мне самой красивой девушкой на свете, словно до этого я просто не замечал её красоты, не видел её истинной сущности.

Я не тешил себя иллюзиями и прекрасно понимал, что во мне стремительно пробуждается дракон, древняя и могущественная сила. Но дело в том, что пробуждение происходило совсем не так, как раньше — после получения проклятия! У меня не ломило кости, не болели суставы, и ощущение, что меня сейчас разорвёт на части, больше не появлялось — я, наоборот, чувствовал прилив сил.

Но самое главное — совершенно не хотел отменять эти изменения. Я не желал возвращаться к прежнему состоянию! Мне нравилось быть драконом, нравилась эта сила, эта мощь, это ощущение превосходства.

—  Ну что, мы за книгой Жизни пойдём или