Жена с Изъяном.Месть бездушному дракону - Эйрена Космос

Останавливаюсь перед первым портретом. Молодая светловолосая женщина смотрит на меня с холста, и я чувствую ее страсть к жизни, ее любовь к этому дому, ее веру в лучшее будущее.

А еще надежду. Именно ее испытывают все, кто изображен на этих портретах.

Портрет за портретом - каждая из них делится со мной частичкой себя.

"Мы с тобой", - шепчут они в моей голове. "Мы поможем тебе. Направим тебя. Защитим тебя."

Слезы текут по моим щекам, но это слезы облегчения. Я чувствую, что принадлежу этому месту. Дом меня защитит.

Последний портрет — женщина, копия той, что я видела в окне. Взгляд все также печален. И теперь я знаю - она пыталась предупредить меня. О чем-то важном. О чем-то, что может изменить все.

Провожу пальцем по кольцу. Оно теплое, живое, пульсирует в такт с моим сердцем. В нем заключена сила поколений, мудрость веков, любовь и боль десятков женщин, прошедших этот путь до меня.

И я знаю - это только начало. Я со всем справлюсь.

– Ох, негромко вскрикиваю я, когда ощущаю жар в запястье, словно кровь закипает. Оттянув рукав сорочки, я бледнею.

Глава 27.

Испугавшись, что подцепила какую-то кожную сыпь, я обратилась за помощью к Карлосу, но лекарь заверил меня, что никакой инфекции нет.

Тогда что с запястьем? Может, это как-то связано с кольцом? В общем, что-то со мной не так. И это надо как-то решать.

Сегодня же встречусь с Уолтером и узнаю о Маркусе. Тянуть с этим нельзя. Малыш хоть и чувствует себя хорошо, но кто знает, как эта темная магия влияет на ребенка и на меня.

– Доброе утро! – Произносит Катрин, накрывая на стол. – С тобой все хорошо? Обычно ты раньше встаешь, – с беспокойством смотрит на меня девушка.

– Я в порядке, – стараюсь успокоить Катрин. – Немного спину тянет, но это нормально в моем положении.

– Если будет нехорошо, ты обязательно скажи мне.

– Договорились, – улыбаюсь я.

На самом деле утро началось странно. Внутри что-то тянет от беспокойства. Искорка подозрительно молчит. А малыш посылает волны тепла. Что-то грядет.

Поев, я собираюсь на улицу. Одевшись, выхожу наружу. Мороз слегка кусает за щеки, но это даже приятно. Бодрит. Спустившись по лестнице, я оборачиваюсь и рассматриваю дом.

– Невероятно! – выдыхаю я, глядя на изменения. – Быть такого не может.

Раньше камни были черными, как сама ночь, а сейчас они серые. Это какая-то магия?

– Может, Ксандра, – раздается позади меня довольный голос Уолтера. – На самом деле поместье само по себе белое. Просто из-за… некоторых обстоятельств оно потемнела. Доброе утро! Как вы?

– Хорошо. Дом нас принял, и это главное. Смена цвета камней ведь связано с моим появлением?

– Вы и сами знаете ответ, – отклоняется от ответа Уолтер. – Прогуляемся? Пора вас познакомить с местными.

Я не против знакомств. Тем более с этими людьми мне предстоит жить, а встретили жители деревни меня, скажем так, настороженно.

Мы медленно идем по заснеженным улочкам деревни. Каждый шаг отдается хрустом снега под ногами, а холодный воздух наполняет легкие свежестью.

Жители, завидев нас, замирают, их взгляды прикованы ко мне. В их глазах читается странная смесь настороженности и... надежды? От этих пристальных взглядов по спине бегут мурашки.

"Неужели я никогда не стану для них своей?" – думаю я, инстинктивно придвигаясь ближе к Уолтеру.

– Не волнуйтесь, – тихо говорит он, заметив мое беспокойство. – Видите тот небольшой дом с резными голубыми ставнями? Там живет Инея – лучшая травница в округе. А вон там, – он указывает на уютный голубой домик с дымящейся трубой, – мастерская Томаса. Он делает такие удивительные игрушки, что даже из столицы приезжают заказывать.

Его спокойный голос действует умиротворяюще, и я начинаю расслабляться. Деревня оказывается не очень большой, но живописной. Разноцветные дома утопают в снегу, а из труб вьется дым, создавая атмосферу уюта и тепла.

– А вот и наш староста, – Уолтер указывает на крепкого мужчину с седой бородой. – Господин Герберт!

Староста оборачивается, и я замечаю, как на мгновение его лицо бледнеет.

– Доброе утро, – бодро здороваюсь я.

– Доброе, – отвечает он и косится на Уолтера. – Госпожа.

– Прошу, называйте меня Ксандрой, – прошу я, мягко улыбаюсь угрюмому мужчине.

В глазах старосты мелькает удивление, которое тот прячем за непроницаемой маской.

– Как скажете, – кивает тот. – Я могу вам чем-нибудь помочь?

Для начала нужно и правда разобраться в том, чем живет деревня. Я ведь не просто гость здесь. Я несу ответственность за этих людей. Нужно узнать в чем они нуждаются, и по возможности помочь.

Ох, сколько у меня забот!

– Не сейчас. Можно я зайду к вам немного позже?

– Конечно, госп… Ксандра. Приходи в любое время, – уже мягче говорит Герберт. – Мой дом вот тот в центре деревни с красной крышей.

Проследив, куда указывает староста, я киваю.

– Тогда всего доброго? – вопросительно смотрит на меня староста.

– Всего доброго, господин Герберт, – улыбаюсь я. И только мужчина расслабляется, как я решаюсь спросить. – Скажите, а правда, что в здешних горах есть шахты?

Герберт вздрагивает, его взгляд становится загнанным.

– Нет-нет, что вы, – торопливо отвечает он, нервно теребя край куртки. – Горы у нас неприступные, никаких шахт там нет и быть не может.

– Поняла, спасибо.

Кивнув, староста быстро уходит, почти убегая.

– Не обращайте внимания. Герберт кажется неприветливый, но когда он узнает вас лучше, то его сердце смягчится, – мягко говорит Уолтер. – Лучше я расскажу вам про Анну. Она печет такой хлеб, что даже пекарь Верховного Дракона позавидовал бы. А еще у нас есть...

Под размеренную болтовню Уолтера мы идем дальше.

Слушая мужчину вполуха, я все думаю про шахты. Они точно есть, не зря староста так разнервничался, а Уолтер быстро сменил тему. Но как мне отыскать их? Не пойду же я в горы с экспедицией?

– Уолтер, я хотела с вами поговорить, – произношу я, когда мы подходим к въезду в деревню. – Мне нужно найти одного человека. Говорят, он живет