Развод. Мне теперь можно всё - Софа Ясенева

В чате с моими девочками бурные обсуждения: кто-то пытается высчитать сроки, кто-то задаётся вопросом, как у меня вообще могли быть месячные, если я беременна. Потом сразу же переходит к практичному: «сколько у тебя времени в запасе», «пора составлять список всего необходимого». Даже предложили скинуться на крупные покупки. Я лишь молча читаю, время от времени ставлю реакции на их сообщения. От этого тоже становится тепло.

Но теперь назревает вопрос куда более сложный. Нужно ведь сообщить и моим родителям. Они должны знать, что станут бабушкой и дедушкой. Проблема только в том, что я до сих пор не сказала им о разводе.

И сердце неприятно ёкает. Вспоминаю, как они были категорически против моего замужества. Как давили, как в лицо говорили: «Не ждите поддержки». И ведь слово своё держат — ни копейки, ни совета за все годы. Мы разговариваем редко, сухо, исполняя обязанности раз в две недели.

И всё равно внутри сидит червячок: скрывать такое неправильно. Это не только моя история, это и их внук.

Набираю номер мамы. На экране мигают секунды соединения, и я готовлюсь услышать её голос, привычно строгий, без лишней теплоты.

— Лид, что-то случилось?

— И тебе привет. Ну… можно и так сказать.

— Давай только по-быстрому, мне тут кое-куда надо отойти.

От этих слов меня будто обливают холодной водой. Я и так чувствую себя не в своей тарелке, а когда меня торопят, желание откровенничать испаряется окончательно. Возникает ощущение, что, может, и не надо им ничего знать. Зачем лишний раз нарываться на равнодушие или критику? Сохраню себе нервы целыми.

— Может, я перезвоню позже?

— Ну нет, — голос матери сразу становится подозрительно внимательным. — Я теперь не смогу спокойно уйти. Выкладывай.

Прикусываю губу, делаю глубокий вдох. Ну, вперёд.

— Ты скоро станешь бабушкой.

На той стороне линии тишина. Такая густая, будто связь оборвалась. Я даже глянула на экран телефона — нет, вызов идёт. Она точно слышала?

— У вас с Димой будет ребёнок? — наконец, раздаётся её голос.

— Ну да. А с кем же ещё? Что за странный вопрос.

— Я надеялась, что вы с ним разбежитесь до того, как у вас появятся дети, — отвечает она холодно. — Но что теперь, будем воспитывать.

Улыбка, что на секунду мелькнула у меня на лице, гаснет. Интонации у неё такие, что не остаётся никаких сомнений: новости этой она не рада. Но, как истинная женщина, готова нести свой крест, раз уж «так сложилось».

— Я не прошу тебя воспитывать, мам. Просто посчитала, что ты должна узнать одной из первых. Всё-таки это первый внук.

— Вы планируете ещё?

— При чём тут это? — даже не скрываю раздражения.

— Мы с папой уже в возрасте, и тяжело будет помогать сидеть сразу с двумя.

Я моргаю, ошеломлённая. Она даже не спросила, как я себя чувствую, не поздравила, не обрадовалась. Сразу считает, сколько хлопот свалится на их плечи. И у меня внутри так мерзко сжимается, будто я снова та самая девчонка, которая впервые сказала родителям, что выхожу замуж за Диму.

Я поздний ребёнок, моим родителям уже шестьдесят пять. В детстве я часто ловила на себе взгляды посторонних людей, которые принимали маму за бабушку, и к этому я давно привыкла. Но сейчас, в разговоре, всё ощущалось особенно обидно. У меня и в мыслях не было заставлять их помогать с малышом. Я прекрасно понимаю, что им будет сложно: у ребёнка энергии — хоть отбавляй, за ним глаз да глаз нужен. Но с чего мама вообще решила, что мы планируем ещё детей, остаётся загадкой.

— Не переживай, я сама буду сидеть с ребёнком. Ну или найду способ заработать на няню.

— Ты что, хочешь доверить моего внука какой-то незнакомой женщине?

— Мам… — я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. — Я тебя не понимаю. Ты только что сказала, что тебе тяжело, и что ты в возрасте. Я тебя успокоила, что твоя помощь не нужна. Чем ты недовольна?

— Всё с тобой понятно… — отрезает она так, будто подвела черту под разговором. — Что там твой-то, рад?

— Рад, — вздыхаю.

На что-что, а на это пожаловаться не могу. Дима не прыгал от счастья, но и холодного равнодушия не было — хоть какая-то поддержка.

— А что ты там вздыхаешь тогда? — не ускользает от мамы ни один нюанс.

— Тебе показалось.

— Лида, рассказывай. Я что, зря, что ли, опаздываю?

Я прижимаю телефон крепче к уху, чувствуя, как от её напора у меня сжимается грудь.

— Ну… Мы разводимся.

— И прекрасно, — отвечает она так спокойно, будто это новость уровня «картошка на рынке подорожала». — Ты молодая, красивая, найдёшь себе мужчину помоложе. А что ребёнок, так это не помеха. Ты не старая, родишь ещё.

Я закатываю глаза к потолку и прикусываю губу. В этом вся мама: слова летят без фильтров и тормозов. Её коронная фраза — «Кто тебе ещё скажет всё как есть, если не я?» Если я не соглашаюсь слушать её «правду-матку», она обижается и может месяц со мной не разговаривать.

Реагировать спокойно на её беспардонные выпады я так и не научилась.

— Мам, я не собираюсь замуж больше.

— Нечего себя хоронить, — бодро продолжает она. — Назло этому Толмацкому надо стать счастливой. Пусть он локти кусает! Хочешь, я тебя познакомлю с хорошим мужчиной? У нас на работе у Галины сын непристроенный. Красивый.

Я прикусываю язык, чтобы не выдать раздражение, и торопливо прерываю разговор:

— Прости, мне тоже пора идти. Созвонимся потом?

— Ладно, побегу тоже. Но ты подумай!

Экран телефона гаснет, и я падаю на спинку стула, чувствуя, будто из меня выкачали всю энергию. Наверное, неделю точно звонить маме снова желания у меня не появится. Может, позже она забудет свою блестящую идею о знакомстве? Хотя не факт. Две недели?

Да и некогда мне думать о таком. В понедельник придётся заняться другим, отбиваться от составленного на меня акта. Как раз всего три пары будет. Света, девочка с кафедры, у которой уже была такая ситуация, наверняка подскажет, с чего начать.

Глава 25 Лидия

Утро понедельника начинается с уже ставшей привычной тошноты. Каждое