Развод. Дальше - без тебя - Ария Гесс

А потом говорю то, от чего его вчерашнее выражение ярости на лице возвращается, но уже обращенное на меня.

— Я хочу съехать из твоего дома. К Лиде. Я с ней поговорила, она не против.

40

— Хорошо, — быстро соглашается Марк, отчего я немного теряюсь.

Мои слова о переезде, конечно же, не провокация. Это обдуманное решение. Я полночи не спала, пытаясь найти выход, чтобы окончательно не испортить наши с ним взаимоотношения. Но я почему-то была уверена, что он станет спорить, потребует объяснений, которые я готова ему дать. А он так легко соглашается, словно…

— Такого ответа ты ждала? — в его голосе слышится едва заметная ирония, и это сбивает меня с толку еще больше. — Думала, что я отпущу тебя?

— Нет… — признаюсь я, не отводя взгляда.

Марк поджимает губы, в его глазах что-то опасно темнеет.

— Если ты решила уехать, значит, уверена, что справишься сама. Только у меня вопрос, Мария, — он подходит ближе, сокращая между нами расстояние до пары шагов, — ты уверена, что это всё это ради того, чтобы быть независимой, или просто пытаешься убежать от меня?

Я открываю рот, чтобы возразить, но тону в его внимательном взгляде. Марк словно видит меня насквозь, и сейчас это даже мешает.

— Это не имеет значения, — проговариваю, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мне важно разобраться самой со своим прошлым.

Он смотрит еще несколько секунд, будто взвешивает мои слова, а потом вдруг качает головой.

— Проблема в том, что я тебя не отпускаю, Мария, — говорит гораздо тише. — Ты хочешь расстояния между нами, но ситуация изменилась. Теперь у нас общий враг, и если ты уйдешь, я не смогу тебя защитить.

Я делаю шаг назад, чувствуя, как нарастает волнение.

— Но это мой выбор, — настаиваю на своем. — Ты не имеешь права…

— Имею, — перебивает он спокойно, но твердо. — Я знаю Павла не хуже, чем ты, знаю, на что он способен. И я не отпущу тебя, даже если ты возненавидишь меня после этого.

Я злюсь еще сильнее, но за внешней жесткостью слышу его тревогу и вдруг понимаю… Марк не только защищает меня, он просто боится меня потерять.

Мы молчим, напряжение между нами почти осязаемо. Я пытаюсь что-то сказать, но он тянет меня за руку ближе к себе.

— Я не хочу лишать тебя права выбора. Но это не тот момент, когда я готов принять любое твое решение, — говорит он уверенно. — Когда мы решим проблему с Павлом, вернем тебе компанию, ты сможешь съехать в любую минуту.

Я чувствую, как дрожат мои пальцы, и боюсь, что своими словами уже успела испортить то, что между нами только зарождается.

Марк не говорит со мной всю дорогу до офиса, и этот страх с каждой минутой только крепнет. Но когда мы приезжаем на работу и выходим из машины, я понимаю, что бояться нужно именно сейчас…

Перед стеклянными дверями, на входе в офис стоит Паша. Заметив нас, он уверенно идет навстречу, глядя на меня.

Невольно касаюсь плеча Марка в поисках поддержки и сжимаю крепче его руку, как он вдруг лишает меня опоры и шагает к Паше, а затем хватает его за предплечье, отчего тот кривится, и тянет к своей машине.

— Мария, поднимайся в кабинет, я приеду позже, — ровным тоном предупреждает Марк, тогда как я нахожусь на грани паники.

— Марк! Что ты делаешь?! — пораженно смотрю, как он заталкивает его на пассажирское кресло и огибает машину, направляясь к водительской двери. — Куда ты его везешь?!

— Иди в офис, — повторяет он с нажимом, пронзая меня опасным взглядом, садится в машину и срывается с места.

Я стою возле входа, не двигаясь, будто заколдованная, и смотрю вслед уносящейся прочь машине. Сердце колотится так сильно, что я невольно прижимаю ладонь к груди. Руки дрожат, дыхание сбивается. Мне нужно что-то сделать, но ноги будто налиты свинцом. Пытаюсь дозвониться Марку до тех пор, пока он не отключает свой мобильный…

Пока я собираю себя по кусочкам, мимо проходят сотрудники, кивают, здороваются, но я едва замечаю их лица. И когда мне, наконец, удается заставить себя войти внутрь, я сразу же направляюсь к секретарю Марка.

— Как только Марк вернется, сразу же позвони мне, — требую я, подлетая к ее столу. — Обязательно. Это очень важно.

Она настороженно смотрит на меня и медленно кивает.

— Конечно, Мария Львовна...

Время тянется невыносимо медленно. Я захожу в свой кабинет, но не могу сосредоточиться ни на чем и постоянно смотрю на экран телефона. Меряю шагами кабинет, подхожу к окну, потом снова сажусь за стол, но тут же смотрю на часы.

Где он?! Что задумал? Голова раскалывается от домыслов и тревоги. Меня пугает мысль, что я не знаю, на что способен Марк…

Наконец, когда я нахожусь уже на грани терпения, взгляд цепляется за темную машину у входа. Марк выходит неспешно, один, и поднимается в здание. Я срываюсь с места, едва не сбив с ног кого-то из сотрудников, и бегу к его кабинету.

Марк стоит у панорамного окна, скрестив руки на груди, задумчивый и отстраненный. Я спешно оглядываю его: он цел, с ним всё в порядке, костюм без единой складки. Но широкие плечи словно напряжены.

Немного запыхавшись, я закрываю дверь за собой и медленно подхожу к нему ближе.

— Что ты сделал, Марк? — шепчу едва слышно, и он оборачивается, сталкиваясь со мной взглядами.

Он медлит с ответом, обводит меня тяжелым взглядом, будто взвешивает каждое слово.

— О ком ты сейчас волнуешься, Мария? — нарочно спокойно спрашивает он.

41

Этот вопрос ранит сильнее, чем если бы он начал кричать. Я чувствую, как вспыхивают щеки, а в горле нарастает ком, и отвожу взгляд к окну, цепляясь за стекло как за спасательный круг.

— Я… — задыхаюсь от переполняющих эмоций и снова смотрю на Марка. — За всех…

Он еле заметно улыбается краем губ, но в этой улыбке слишком много боли.

— И за него? — с той же расслабленностью спрашивает, будто на самом деле ему совершенно безразличен мой ответ.

Сердце больно сжимается, стучит громче в груди, в висках, меня словно лихорадит.

— Марк… — делаю маленький шаг, неуверенно сокращая расстояние между нами, которое сейчас кажется невыносимо большим, и тихо шепчу: — Я боялась за тебя.

Мой голос дрожит, будто срывается. Всё тело пронизывает озноб, а в груди разрастается волнение.

Марк смотрит на