Зачарованные сладости попаданки - Марго Арнелл

— Я не мечтал. Просто летал. Для меня это было так естественно, как для тебя дышать. До того момента, когда я потерял крылья.

— Хотите сказать, у вас когда-то были самые настоящие крылья? — ошеломленно спросила я.

Не зря сосед казался мне птицеподобным, ох не зря. Зефирка, все еще мурчащая на моих коленях, заинтересованно вскинула голову.

— Были? Нет, они есть и сейчас. Вот только… они утратили свою силу.

И мой сосед вдруг скинул тонкую хлопковую рубашку. Под ней обнаружилось стройное, даже худощавое тело… от которого я поспешно отвела взгляд. Впрочем, ненадолго.

Потому что за спиной мужчины взметнулись два крыла. Похожие на ястребиные, они были больше, величественнее и цветом напоминали осеннюю листву: теплые оттенки коричневого и охры, перемежающиеся с тонкими полосками серого. Перья, жесткие и острые, как наконечники стрел, плотно прилегали друг к другу. У основания крыльев, ближе к плечам, они были более мягкими и пушистыми. К ним так и хотелось прикоснуться.

Взмах этих крыльев был стремительным и бесшумным, одновременно плавным и мощным, словно когда-то они были способны не только поднять его в небо, но и рассечь ветра.

Когда крылья расправились полностью, от них исходила легкая вибрация — будто отголосок утраченной магии. Когда-то они позволяли своему обладателю парить в небесах.

— Меня зовут Селвион, и я принадлежу расе аэтэрусов. Мы — далекие родственники гарпий. Более разумные, более… человечные. Мы предпочитаем прятать свои крылья и парить в небе, когда нас не видят другие. Это особое, священное таинство.

— Но вы его утратили… Почему?

— Я потерял магию. А без нее мои крылья — всего лишь необычное украшение. Они мертвы. Бесполезны.

— Мне очень жаль, — тихо сказала я.

Селвион мотнул головой.

— Не стоит. В случившемся виноват лишь я сам. Я был слишком горд и высокомерен. Я был рожден здесь, в Эльдори, хоть и далеко от этих краев. Я рос среди людей. И если в стране аэтеров наши крылья — почти обыденность, то здесь… Я всегда считал себя выше других. Смотрел на тех, кто не мог летать, как на существ второсортных. Считал, что я... избранный. Но забыл, что магия — это привилегия. Божественный подарок. И что любой дар может быть отнят.

Взгляд Селвиона потемнел. Крылья за его спиной втянулись куда-то в спину, исчезли. Он набросил на себя рубашку.

— Я оскорбил того, кто дал мне этот дар. Оскорбил самого бога ветра, Лириана. Он пришел ко мне с ураганом и забрал то, что я не ценил. Показал тем самым, что магия дана мне лишь по его милости. И я будто рухнул с небес на землю. Без магии я не мог подняться в воздух. Мои крылья стали пустышками. И я понял, как мало значит высота, если в сердце нет благодарности и скромности.

Он с горечью усмехнулся.

— Я не виню Лириана. Это было справедливо. Но... я скучаю по небу. По той свободе, которую у меня отняли, которую я сам отнял у себя. Свободе летать.

— Вы пытались вернуть магию? — осторожно спросила я.

— Да, но ничего не добился. — Хмурая складка меж его бровей стала глубже. — Может, я еще не достоин. А может, ее уже никогда не вернуть.

Сердце сжалось. Слишком знакомая история — о том, как потерянное кажется невозвратным.

— Но так просто я не сдамся. Аэтеры никогда не сдаются. Даже если больше не могут летать.

Мы молчали, и в этой тишине было больше понимания, чем в любых словах. Я вгляделась в глаза Селвиона — серебристо-серые, словно напоминание о том небе, которое он больше не мог покорить.

— Если я доведу свои способности до такого высокого уровня, что смогу создавать по-настоящему сложные чары, я обязательно вам помогу, — горячо сказала я.

Склонив голову набок, Селвион с любопытством смотрел на меня.

— Что ж, я не откажусь от столь ценного предложения. Хотел бы я помочь тебе в твоих начинаниях, но по закону аэтеров тот из нас, кто больше не может летать, обязан покинуть родное гнездо, оставляя все — от драгоценных монет до священных реликвий, в которых хранилась память поколений. Подобные мне отправлялись в долгое изгнание, чтобы пройти путь очищения, найти утраченную цель и, быть может, вернуть себе небо. Это путешествие способно либо возродить нас, либо навеки погасить свет в нашем сердце.

— Но вы ведь жили среди людей, а значит, по их законам…

Селвион улыбнулся мне.

— Но я — аэтер. Магию в мои вены и мои крылья может вернуть мне лишь Лириан, наш бог. И жить я отныне буду лишь по его заветам.

Вот почему он живет именно здесь — в самом дешевом доме Ханиглоу. Наверняка перебивается лишь случайными заработками. Интересно, есть ли вообще у аэтеров какие-то особые таланты, помимо… умения летать? Сдается мне, птицелюды не привыкли ходить на обычную человеческую работу и вести привычную мне жизнь.

Тем тяжелее было бремя Селвиона. Он ведь лишился абсолютно… всего.

И потому мне отчаянно хотелось ему помочь.

— Боюсь, с чарами для вашего десерта могут возникнуть некоторые проблемы, — вздохнула я. — Дело не только в том, что мне еще недостает мастерства — это придет с опытом. Но для… м-м-м… активации моих способностей важны ощущения, впечатления, воспоминания и эмоции — близкие к тому, что я хочу вложить в свой десерт. А я… никогда не летала.

Чуть не сказала “даже на самолете”, но вовремя прикусила язык.

Селвион задумался.

— Я подумаю, что с этим сделать. — Он вскинул голову. — Нет, знаешь что… Я прямо сейчас отправлюсь в путь. К тому, кто может взять тебя в небо.

Я смутилась.

— Не слишком ли это радикально? Я имею в виду… Вы же оставите все здесь, снова измените свою жизнь, а я… Я не могу пообещать вам, что у меня все получится.

— Но я обещал себе, что испробую все, — твердо сказал Селвион. — Что буду хвататься за любую соломинку, за любой шанс вложить силу в свои крылья. А это все… — Он обвел руками пространство. — Это все мне чужое. Птичья клетка, не более. Я лишь надеюсь, что, вернувшись, застану здесь тебя.

Он не брал с меня обещаний, просто надеялся… Но я все равно ощутила на своих плечах новый груз. А Селвион, спешно собрав котомку, уже несколько минут