Мастер и марионетка - Бренди Элис Секер

— Я сама принимаю решения. Я решаю, с чем могу справиться.

— Похоже, не с лучшими, — рычит он, но его темно-карие глаза прикованы к моим рукам, скользящим к его шее.

— Я могу это сделать. Позволь мне доказать, что я справлюсь с тем же, с чем и ты.

Я не позволяю себе думать о симуляции утопления, смирительной кресле, искусственно вызванных припадках. Того, что я пережила от лечения Найлза, хватило, чтобы оставить шрамы на всю жизнь.

Он качает головой.

— Я. Сказал. Нет. — Яростный гнев теперь изливается из его альфа-присутствия. Он на краю обрыва, на пределе терпения, в темном тоннеле без возврата.

Но я не перестаю давить. Не позволю ему выиграть в этот раз.

— Ты не можешь меня остановить. Асена сказала, что мы должны действовать быстро.

— Скайленна! Это я не выдержу. Я могу терпеть свою боль и страдания каждый час, каждый день. Но твою боль я не переживу. Твои страдания я не вынесу. — Его большие руки сжимают мое лицо с нефильтрованной яростью. Даже сам факт признания этой слабости разрывает его изнутри. — На мне и так достаточно вины. Я отказываюсь добавлять к этому весу твои крики, эхом раздающиеся по стенам этой демонической тюрьмы. — Он ищет в моих глазах понимание. Редкий момент, когда он умоляет о моей помощи. Просит моего послушания.

Я обвиваю руками его шею, прижимаясь к нему всем телом. Желание унять его муки погребает меня, разрушая мое упрямство, превращая его в прах под нашими ногами.

— Я знаю, — шепчу я, уткнувшись лицом в его шею. — Я знаю. Для меня было адом видеть, как тебе причиняют боль, когда я была бессильна это остановить.

Он пахнет кедром и потрескивающим камином. Домом и теплыми объятиями. Всем, что мне когда-либо будет нужно.

— Но я хочу, чтобы ты верил в меня так же, как я всегда верила в тебя. Хочу, чтобы ты относился ко мне как к равной.

Его челюсть напрягается.

— Я не смогу контролировать себя, если увижу, как тебе больно.

— Контроль — одна из твоих сильных сторон, — говорю я. — Ты будешь держаться, пока мы не получим то, что нам нужно. Ты должен позволить мне быть сильной тоже.

То, как его плечи опускаются в поражении, говорит мне, что я победила. Это аргумент, против которого он не станет спорить. Он выдыхает с чистым истощением в мои заплетенные волосы.

— Если в какой-то момент для тебя это станет невыносимым, я похороню их всех в безымянных могилах. Ты меня понимаешь?

Я киваю, но не могу отпустить его. Еще нет. Не сейчас. Лечебница вот-вот невольно впустит волка в свое пастбище овец.

И они даже не увидят его приближения.

16. «Я пообещал кому-то, что не войду туда, пока не настанет подходящее время»

После нескольких дней похода и почти без сна мы возвращаемся к Красным Дубовым лесам.

Мы знаем, что осталось совсем немного до Изумрудного озера. До лечебницы, где мы встретились, и до источника энергии, пульсирующего, как раковая опухоль, между двумя величественными горами.

Наши разговоры сводились к самому необходимому: еда, вода, укрытие. И единственный раз, когда он, кажется, был достаточно бодр, чтобы уделить мне всё своё внимание, — это когда я сорвала красный цветок. Он резко развернулся, вырвал его у меня из рук и уставился на меня, будто я пнула младенца.

— Фениксовый стебель. Он ядовитый! — проворчал он, поворачиваясь, чтобы идти дальше.

И на этом всё.

Дессин рассеян. Он обдумывает детали нашего плана, иногда шепча слова себе под нос, споря с голосом в своей голове. Но когда я смотрю на него, в моей груди поселяется подозрение. Я знаю его достаточно долго, чтобы распознавать моменты гениальности. Тщательный расчёт. Мастерское манипулирование. Детали его плана. Не нашего. Жгучее раздражение разогревает мою грудь, пока я мучаюсь, пытаясь понять. Мы же обсуждали это. Договорились, что в этот раз я буду в курсе секретов. Буду равной.

Неужели я настолько глупа, что не смогу понять его гениальный план? Или это вопрос эго? Он — сильный и могущественный мужчина, которому не стоит тратить время на объяснения какой-то женщине.

Мы вернулись к лагуне, где над поляной возвышается исполинский красный дуб. Здесь теплее, поэтому мы снимаем куртки и ботинки, убирая их в рюкзаки.

Дессин наклоняется, чтобы застегнуть свой рюкзак, и я швыряю в него шишку. Она попадает ему в затылок с лёгким «тук!» Он медленно поднимает голову. Лишь слегка удивлён.

Поворачивается ко мне. Раздражённый взгляд искоса.

— Я могу тебе чем-то помочь?

— Да! Вообще-то, можешь! — я швыряю рюкзак на землю. — Что со мной не так?!

Он моргает, и раздражение сменяется замешательством. Он открывает рот, чтобы ответить, но тут же закрывает.

— Потому что причина должна быть, верно? Я умственно отсталая? Я тупая? Должно же быть объяснение, почему ты подсунул мне упрощённый план, а все эти дни разрабатывал новый, в котором мне нет места! — На этот раз я жду ответа.

— Скайленна… — Он замолкает. Вздыхает. — У нас нет времени на это.

— Неужели ты не можешь идти и говорить одновременно?

Он кривится.

— Ну давай, выкладывай. Что ещё тебя беспокоит? — На его лице мелькает раздражение, смешанное с сарказмом.

— Ладно. Как насчёт всех секретов, которые ты и Кейн от меня скрываете? Я знаю, что у вас есть ответы на все мои вопросы. Я знаю, что есть причина, почему вы оба, кажется, знаете все мои самые тёмные тайны! — Теперь я прямо перед ним, бью ладонями по его груди, пытаясь оттолкнуть. Но он непоколебим.

— Ты думаешь, мы хотим хранить эти секреты? Что мне нравится знать то, чего не знаешь ты?

— Именно так я и думаю.

Его ноздри раздуваются.

— Ты начинаешь меня бесить.

— Отлично. Может, тогда ты почувствуешь хотя бы половину моего разочарования.

— Боже, Скайленна! — Он наступает на меня, сжав челюсть и кулаки. — Я делаю всё, что в моих силах. Бремя знаний лежит на мне, а не на тебе. Однажды ты поблагодаришь меня за это.

— Единственная причина, по которой ты скрываешь информацию — это то, что ты считаешь меня слабой и беспомощной. — Я снова толкаю его. — И самое ужасное, что я хочу тебя! — Он приподнимает брови и хватает мои руки, прежде чем я успеваю толкнуть его снова. — Да, я хочу тебя. Хочу, чтобы ты прикасался ко мне. Хочу, чтобы ты сказал, что чувствуешь ко мне. Хочу быть с тобой до конца жизни. Даже если это значит, что мы будем вечно бежать!

Он