Ее безумные звери - Э. П. Бали

— Я могу тебе еще чем-нибудь помочь? — голос Дэмиена звучит натянуто, пока он делает пометки в своих бумагах раздраженными штрихами шариковой ручки.

— Нет, — говорю я категорично. — Однако твоя мать — это совсем другая история.

Он вскидывает голову, золотистые глаза сверкают яростью.

Я твердо выдерживаю его взгляд и, чтобы перевести дыхание, обдумываю, говорить ли ему. Но это может пойти мне на пользу.

— Она говорит, что путь, по которому ты идешь, неправильный. Ты упадешь в конце.

Кулак Дэмиена сжимает ручку, и он вскакивает на ноги, указывая на меня.

— Это угроза? Как ты смеешь! Ты…

— Когда духи предупреждают тебя, ты прислушиваешься к ним, — сухо замечаю я.

Ноздри Дэмиена раздуваются, плечи вздымаются от тяжелых вдохов.

Я поднимаюсь на ноги, поворачиваясь к старой леди Агнис.

— Теперь все зависит от него, миледи.

Глаза призрака блестят, но ей остается только с тоской смотреть на своего сына.

Когда я ухожу, мой разрастающийся рой уходит вместе со мной.

Глава 19

Упырь

Я принимаю тарелку с говядиной с кровью и картофелем из рук хорошенькой ягуарихи, чьи губы накрашены красной помаде. На ней только красный бюстгальтер и трусики — ничего больше. Кейну Клосону нравится, когда подчиненные женского пола разгуливают по дому полуголыми. И хотя мужчины не жалуются, в воздухе из-за этого постоянно висит похотливый душок.

Это новое место меньше предыдущего и обставлено куда скромнее. Подземелья здесь тоже крошечные, но со своей задачей — удерживать пленников — справляются. Как только к Титусу вернулись остатки мозгов, он попросил перевезти его и девчонку в поместье отца. Признаю, планы у него грандиозные. Но если он собирается притворяться Рексом новой, собственноручно созданной стаи, для начала ему стоит встать с больничной койки. Я усмехаюсь в тарелку, отчего прислуживающие мне женщины в панике переглядываются.

Едва я успеваю приняться за еду, в комнату влетает хнычущая рысь. От него несет потом.

— Господин!

Я поднимаю голову, проглатываю кусок и жестом указываю на пол рядом с собой. Он послушно замедляет шаг и опускается на колени, низко склонив голову.

— В чем дело? Говори громче, сынок. Ты среди друзей.

Я отправляю в рот еще один кусок мяса.

— Там… ситуация, требующая вашего внимания, сэр.

Вечно у них, блять, ситуации. Бесполезные куски дерьма.

— И?

— Новая девчонка в подземелье… Роб и Тони — они… я имею в виду…

Я откладываю нож и вилку так резко, что рысь вздрагивает. Вскакиваю, и стул скрежещет по полу, отлетая назад. Вытираю рот салфеткой и широким шагом выхожу из комнаты, едва сдерживая ярость и желание обернуться, чтобы разнести этот чертов дом в щепки.

Через несколько секунд я уже внизу, у камер. Охранники разбегаются в стороны, словно грязь, коей они и являются. Старая чугунная дверь, ведущая к ряду камер, уже открыта. Войдя, я вижу Роба и Тони: оба стоят на коленях перед решеткой и тянут руки сквозь прутья, переплетая пальцы с пальцами девушки-леопарда. Та тихо всхлипывает.

— Регина, — шепчет Тони.

Роб вскакивает при виде меня, пытаясь заслонить собой остальных. Сделать он ничего не успевает: я хватаю его за волосы и впечатываю лицом в решетку. Его глаза закатываются, и он сползает на пол.

Сабрина вскрикивает, а Тони испуганно отшатывается, глядя на меня дикими глазами. Жалкое зрелище.

— Встать, — приказываю я.

Он бросает взгляд на свою Регину и повинуется. Как только он оказывается на ногах, я с такой силой толкаю его в белую каменную стену, что он тоже отключается. В нос бьет запах крови, и я с удовлетворением отмечаю, что оба получили как минимум легкое сотрясение.

Мне сразу становится значительно лучше.

— Это было неожиданно, — легко бросаю я, вытирая руки о брюки. — Какое захватывающее событие для всех присутствующих.

Девушка часто моргает, ее дыхание становится прерывистым. Она до белизны в костяшках вцепилась в одеяло.

— О, не беспокойся о них, — я успокаивающе машу рукой. — С ними все будет в порядке.

— Не обижайте их, — шепчет она. — Пожалуйста.

Я приседаю, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, оценивая решимость в ее взгляде.

— Обретение пары может вдохнуть в зверя новую жизнь, — изрекаю я с мудрым видом. — А вот потеря…

Я цокаю языком.

— Мы ведь этого не хотим, верно, кошечка?

Она качает головой, широко распахнув покрасневшие карие глаза.

— Нет.

— Вот и славно.

Я выпрямляюсь, хватаю Тони, затем Роба за воротники и волоку их прочь, оставляя на каменных плитах два кровавых следа.



На следующий день я снова веду братьев в подземелье. Перевод девчонки обернулся полным провалом. Никто не ожидал, что она найдет своих истинных пар прямо здесь.

Я люблю сюрпризы, но некоторые из них заслуживают лишь того, чтобы сдохнуть в муках и одиночестве.

Остановившись у входа в камеру, я инструктирую братьев-леопардов:

— Если кто-то из вас отступит от сценария хоть на шаг, я казню ее немедленно. Вам ясно?

Руки Роба дрожат, когда он прячет текст в карман.

— Да, господин.

— Хороший мальчик.

Я перевожу взгляд на его брата, Тони.

— Да, господин, — вторит тот, покорно склонив голову.

Я хмыкаю, и мы входим в темницу. Здесь воняет помоями, тревогой и чем-то еще — должно быть, феромонами их Регины. Подойдя к решетке, я рассматриваю маленькую, дрожащую фигурку под обветшалым одеялом. Только когда самцы приближаются, она поднимает грязное, испачканное слезами лицо.

— Регина, — шепчет Тони, пытаясь просунуть лицо между металлическими прутьями.

Сабрина на мгновение замирает, глядя на него, затем переводит взгляд на Роба, а после — на меня. Ее страх взлетает до небес.

— Вы в порядке? — шепчет она.

— Мы здесь, чтобы помочь тебе, — осторожно произносит Роб. — Ты должна нас выслушать.

Девушка протягивает руку.

— Я… я так долго ждала.

Тони вздрагивает. Его решимость тает. Я придвигаюсь ближе, давая ему почувствовать, что готов прикончить его женщину в любую секунду.

— Мы тоже т-тебя ждали, — говорит Тони. — Но послушай, тебе правда нужно делать то, что велят.

— Ты должна подчиняться приказам. Это единственный способ выбраться отсюда. Только так тебе дадут комнату получше и… и нормальный туалет.

— Скажи это еще раз, — шепчет Сабрина.

Они молчат, прежде чем Тони выдавливает:

— Регина.

Сабрина закрывает глаза. По щеке скатывается одинокая слеза.

Я раздраженно вздыхаю.

— Бесполезно. Вон отсюда.

Оба бросают на леопардиху тоскливые взгляды и целую вечность не могут заставить