Волчья ягода - Ольга Егорова

– Понимаю, – успокоила его Майя. – Но вам и не нужно ни к кому обращаться. Ложитесь спать и забудьте про эту вату. Она выйдет естественным образом.

– Но у него температура.

– Из-за ваты?! Он что, килограмм ваты у вас съел?

– Нет. Он проглотил два ватных тампона с тубо… тебо… тьфу, черт! Два ватных тампона с мазью от… стоматита.

– Теброфеновая мазь?

– Да, – обрадовался на том конце Арсений Волк. – И у него болит живот!

– Болит живот? Вообще-то при стоматитах…

– Вот! – Арсений Волк снова обрадовался.

– Чему вы радуетесь, я не понимаю?

– Да радоваться нечему. И я не радуюсь. Может быть, вы все же приедете, посмотрите его?

– Но я не врач. – На этот раз Майя смутилась. – Я окончила всего лишь три курса медицинского института. Понимаете, я не имею права, и… Я могу ошибиться… К тому же я не могу приехать к вам ночью…

– Я вызову вам такси, – с готовностью затараторил Арсений Волк. – Вы на нем доедете от подъезда до подъезда и обратно. И я вам заплачу. Тысячу рублей… Нет, две тысячи, или… В общем, сколько вы посчитаете нужным. И…

Его словесный поток иссяк, и в трубке снова повисло напряженное молчание.

– Вы звонили в «Скорую»? – спросила Майя, заранее зная, каким будет ответ.

– Звонил. Они мне сказали, что у людей инфаркты, инсульты, сердечные приступы, прободные язвы…

– Понятно. – Майя перебила, не дав ему закончить список.

В принципе все правильно ему сказали в «Скорой». С другой стороны…

– Промывание делали?

– Делали, – с прежней готовностью отозвался Арсений.

– И что?

– И ничего, – вздохнул он. – Наверное, плохо сделали.

– Наверное, плохо, – согласилась Майя.

В трубке снова повисло молчание.

«Неужели – непроходимость? – с сомнением подумала Майя. – Из-за ваты? По идее не должно такого быть… С другой стороны, не мешало бы пальпировать брюшную полость, проверить…»

– Вы приедете?

Где-то за окном снова ударила молния, осветив ярко-желтым светом черный бархат неба. Дружно завыли сигнализации, залаяли собаки.

«По-хорошему надо бы послать его подальше, этого Арсения Волка, – подумала Майя. – Надо быть полной дурой, чтобы переться на другой конец города в час ночи к незнакомому мужчине только лишь для того, чтобы убедиться, что с его сыном все в порядке».

– Приеду, – ответила она. – Только если вы такси…

– Конечно! – Он не дал ей договорить. Он так обрадовался и так по-детски не мог скрыть свою радость, что ей вдруг стало смешно.

– И угораздило же меня вас встретить, – усмехнулась она в трубку. – Ладно, записывайте адрес. Вы ведь сами мне такси будете вызывать? Если честно, я просто не умею этого делать…

Повесив трубку, она с тоской подумала о том, что в эту ночь ей, похоже, так и не удастся выспаться.

Через двадцать минут он уже встречал ее возле подъезда.

Ночные улицы были пустыми, светофоры мигали желтым светом, и такси домчало ее до места назначения в рекордно короткие сроки. Арсений, расплатившись с водителем, отпустил его, решив, что лучше вызовет такси для Майи повторно, потому что еще неизвестно, насколько затянется ее визит.

Он шел, пропуская ее вперед, и говорил без остановки:

– Это хорошо, что вы приехали. Если честно, я не ожидал. Я думал, что разбужу вас, что вы разозлитесь и пошлете меня ко всем чертям…

«Что, собственно, и нужно было сделать», – подумала Майя, а вслух сказала:

– Не обольщайтесь. Я далеко не такая добрая и пушистая, как вам кажется. Просто я испугалась, когда услышала этот телефонный звонок. Думала, что-то случилось с мамой. У меня от сердца отлегло, когда я поняла, что моя мама здесь ни при чем… Я обрадовалась… Поэтому и не успела разозлиться.

Они вошли в лифт, и Арсений нажал кнопку нужного этажа, на этот раз не ошибившись. Лифт послушно пополз вверх.

– Температура высокая? – поинтересовалась она врачебным тоном уже на пороге.

– Тридцать восемь и две. Но это было полчаса назад. Я дал ему аспирин, и сейчас она, кажется, немного упала. Только живот болит по-прежнему…

– А вот аспирин вы дали ему напрасно. Лучше бы дали парацетамол. Или свечи жаропонижающие. Аспирин раздражающе действует на слизистую оболочку желудка.

– Я… не знал, – ответил он таким тоном, что его стало жалко.

– Да не переживайте так. В любом случае одна таблетка аспирина – это не смертельно… Ну, где наш больной?

Федька лежал на кровати лицом вниз, перевернувшись на живот. Влажные волосы торчали на голове слипшимися вихрами, тонкая и белая, абсолютно несчастная рука свисала вниз до самого пола. И эту тонкую, белую и беспомощную руку было жалко до слез.

«Если бы это был мой ребенок, я бы умерла от жалости», – подумала Майя, остро ощутив это чувство всепоглощающей тревоги, которое витало в комнате вместе с запахом лекарств.

Арсений потоптался некоторое время возле кровати, по всей видимости, не решаясь разбудить заснувшего Федьку.

– Да не будите вы его, – шепотом сказала Майя. – Не надо. Просто переверните на спину, я посмотрю живот… Я осторожно посмотрю, он даже и не проснется… Ну-ка отойдите… Я сама…

Арсений Волк с некоторым недоверием взглянул на Майю и все-таки отошел от кровати на шаг. Но продолжал стоять рядом, внимательно контролируя процесс.

Федор был весь влажный и ужасно горячий. Руки не успели еще отогреться от ночной весенней прохлады – они будто попали в раскаленную печку, когда Майя к нему прикоснулась. Он тут же приоткрыл глаза, сощурившись от яркого света.

– Спи-спи, – взволнованно прошептал над ухом Арсений.

– Привет, – сказала Майя и улыбнулась.

– Привет, – ответил Федор и улыбнулся тоже, только улыбка у него получилась вымученной и совсем не веселой.

Живот, как она и предполагала, был совсем мягкий. Никаких уплотнений, свидетельствующих о наличии серьезных внутренних воспалений или повреждений, не было.

– Болит, – простонал Федор.

Арсений с тревогой во взгляде наблюдал за каждым ее движением.

– Это как же ты умудрился, приятель, проглотить такое количество ваты, что у тебя даже заболел живот?

– Не знаю, – слабым голосом ответил Федор и безнадежно поинтересовался: – Вы меня теперь в больницу отвезете, да?

– Не отвезем, не бойся. Мы тебя здесь, дома, будем мучить.

– Она шутит, Федь, – снова где-то рядом прохрипел взволнованный папаша.

Майя подняла глаза.