Бегство к любви - Саманта Тоул

Я не хочу становиться хорошим врачом. Не хочу быть творением Оливера.

– Спасибо, – благодарю его я, опуская глаза.

– Что ж… удачи вам в дальнейшей учебе.

– Спасибо, – киваю я.

– Ладно. Пожалуй, мне пора.

Я смотрю на его удаляющуюся спину, потом перевожу взгляд на Джордана и иду к нему. Он как раз закончил. Спрашивает:

– Готова?

– Да.

Я следую за ним к его автомобилю.

– Есть хочешь? – спрашивает он, когда мы садимся в машину.

Я кладу ладонь на свой пустой желудок.

– Немного.

– Ничего удивительного. Ты же не завтракала.

– Прости. Обычно я не сплю допоздна, но вчера очень устала. Надеюсь, ты ничего не готовил.

– Не-а. – Он качает головой. – Поедем перехватим что-нибудь на обед.

Джордан трогается с места, выезжает на дорогу и начинает крутить радио.

Я снимаю очки и оглядываю салон. До сего дня я ни разу не сидела в «Мустанге». Очень хорошая машина. Классная. Да, вчера я сравнила ее с «виагрой», но теперь, когда я немного узнала Джордана, думаю, он не нуждается в средствах для усиления потенции. Я, конечно, не видела его «в деле», но вид у него уверенный, и этот автомобиль идеально ему подходит. Отражает его уверенность и обаяние.

– Красивый автомобиль, – похвалила я.

Найдя подходящую радиостанцию, Джордан снова кладет руки на руль.

– Спасибо. Я его выиграл.

– Выиграл? В лотерею что ли? – поддразнивающим тоном осведомилась я.

– Нет, – рассмеялся Джордан, – в карты. В покер.

– Вот это да! Повезло так повезло, – восхищенно протянула я.

Убрав с руля правую руку, он разминает пальцы. Дьявольская улыбка появляется на его губах.

– Не то слово, детка.

Детка? Ничего себе! Он что?..

Заигрывает со мной?

Нет. Исключено.

И все равно мои щеки покрылись румянцем.

Делая вид, будто его слова не возымели на меня абсолютно никакого действия, я прокашлялась.

– Ты любишь играть в карты?

– Раньше играл. – сказал, как отрезал. Во мне мгновенно взыграло любопытство.

Вообще-то, я не люблю совать нос в чужие дела. Не задаю лишних вопросов – не хочу, чтобы в ответ меня вызывали на откровенность. Но ему уже известно про Форбса, да и есть в Джордане нечто такое, что порождает во мне желание узнать о нем больше. У меня такое чувство, что я могу часами сидеть и слушать его, и мне не надоест.

– Раньше? – уточняю я.

Его пальцы неугомонно барабанят по рулевому колесу.

– Я немного увлекался азартными играми. В карты любил играть. После смерти мамы… э… мое увлечение переросло в пристрастие.

– У тебя мама умерла. – Я прижала ладонь к груди. – Боже, мне так жаль, Джордан.

Он тряхнул головой.

– Мы с тобой оба потеряли родителей. Пожалуй, в этом мы с тобой схожи.

– Лучше не иметь такой схожести, – замечаю я.

Не могу же я ему сказать, что тот день, когда умер Оливер, стал самым счастливым днем в моей жизни.

Джордан никогда не поймет.

– Да уж, – тихо отозвался он.

– От чего она умерла? Не хочешь – не отвечай.

Он качнул головой, взгляд устремлен вперед, прикован к какой-то невидимой точке.

– Рак легких. Четвертая степень. За свою жизнь не выкурила ни одной сигареты. Я был в отъезде, путешествовал с друзьями по Юго-Восточной Азии. Отец позвонил, сказал, что она заболела. Я сразу же вернулся домой. Ее прооперировали… сделали химию… не помогло.

Его плечи приподнялись от тяжелого вздоха.

– Когда она умерла, я… м-м… в общем, было тяжело. Можно сказать, жизнь превратилась в сплошной бред.

Джордан бросил на меня быстрый взгляд, полный грусти, и снова стал смотреть на дорогу.

– Потом прозвенел тревожный звоночек, и я пересмотрел свои взгляды на жизнь. И вот теперь перед тобой абсолютно другой человек, почти что ответственный. – Улыбаясь, он проводит рукой вдоль своего тела, но я вижу, что веселость его притворная.

И тогда я поняла, что он тоже надломлен. Не так, как я, но в нем определенно есть какая-то трещина. Кажется, что он несет на себе тяжелый груз вины за смерть матери.

Я повернулась в пассажирском кресле к нему лицом.

– С прежним Джорданом я не знакома, а нынешний – очень добрый человек.

Он смеется, но так, будто иронизирует над самим собой. Самоуничижительно.

– Ну да, добрый. Это точно.

– По-моему, да. И, знаешь… э… это важно. Для меня. – Я принялась теребить губу, глубоко вздохнула.

Он снова глянул на меня, и наши взгляды не просто встретились. Они сомкнулись.

Я зарделась. Во рту пересохло. Пульс участился.

У меня вдруг возникло непреодолимое желание поцеловать его.

Оторвав от него взгляд, я приняла прежнее положение в кресле, лицом вперед, и принялась снимать с джинсов воображаемые пушинки. Остальную дорогу до кафе мы ехали молча.

Когда мы остановились, я надела солнцезащитные очки и вышла из машины.

– Я ужинала здесь вчера вечером, – бросила я ему через плечо.

– Знаю.

Я повернулась как ошпаренная, каждый мускул в моем теле окаменел от напряжения.

– Откуда? – Я знаю, что задала свой вопрос резким тоном, но ничего не могла с собой поделать.

Джордан чуть нахмурился. Положил руку на крышу машины, объяснил:

– Бет, официантка, что обслуживала тебя вчера, она моя добрая приятельница. Позвонила мне, предупредила, что ты едешь.

– Ах, ну да. – Слишком бурно реагируешь, Мия.

Проведя рукой по волосам, я рассмеялась, но как-то натужно.

– Тогда понятно, почему она порекомендовала твой отель, раз вы друзья. Как же иначе? Нет, конечно, она послала меня не в дрянной отель, наоборот. У вас замечательная гостиница. Лучшая из тех, в которых я когда-либо останавливалась.

Боже всемогущий. Умолкни уже. Немедленно.

Мне нужно кляп в рот вставлять, когда он рядом.

Джордан хмыкнул. Обойдя машину, подошел ко мне. В руке – вроде как клетчатая рубашка.

– Надень-ка вот это. – Он кивком показывает на мой оголенный живот.

Боже, поверить не могу! Как я забыла, что на мне разодранная футболка? Совсем на меня не похоже. Обычно я тщательно слежу за тем, как я одета. Рефлекс выработался – «благодаря» отцу.