Неукротимый - Сьюзен Стивенс

— Не волнуйся, хозяин таверны позаботится о ней.

— А Бадди?

— Он будет с нами!

— Начо, когда я уеду домой…

— Я не хочу сейчас говорить об этом, — прервал ее он. — Я должен рассказать тебе, почему я хочу, чтобы ты уехала отсюда.

— Ты хочешь, чтобы я уехала? — спросила потрясенная Грейс.

Неприкрытая боль в ее голосе заставила Начо убедиться еще раз, что он не имеет права быть рядом с Грейс. Он мог легко разрушить ее жизнь. А он этого позволить не мог. Начо хотел сказать ей, что прошлое всегда будет стоять между ними, этого изменить нельзя.

Начо привез ее на берег реки — место, где он мог бы спокойно рассказать ей о случившемся в его жизни. Начо спрыгнул с лошади и хотел помочь Грейс, но она легко спустилась сама. Гордо вскинув подбородок, она шла прямо к реке, не обращая на Начо никакого внимания.

«Да куда она идет? Она же не знает, что делает!»

— Грейс, стой! — закричал он, но казалось, она не слышит его. Начо кинулся за ней. — Грейс, ты чуть не упала в воду! — Начо схватил ее за плечи.

— Не упала же! — с вызовом ответила она.

— Грейс, ты не должна так рисковать собой!

— А тебе какое дело?! — взорвалась она.

— Я забочусь о тебе!

— Не стоит, — ледяным тоном произнесла она. — Ты подумал, как я справляюсь, когда тебя нет рядом?

— Грейс, будь хоть иногда благоразумной, — попросил Начо.

— Благоразумной? О каком благоразумии ты говоришь, если я забыла про все на свете и провела с тобой ночь! — воскликнула она.

— Грейс…

— Не надо, не говори ничего!

— Грейс, я ни на секунду не жалею, что мы провели ночь вместе. Надеюсь, ты тоже об этом не жалеешь. Не молчи! — потребовал он. — Жалеешь или нет?

— Нет! — выпалила она. — Но я не понимаю, почему ты так относишься ко мне с тех пор! Целый месяц ты почти не разговариваешь со мной, потом мы празднуем нашу общую победу, танцуем… Мне кажется, что ты опять стал прежним Начо. А ты снова отворачиваешься от меня!

Начо молчал. Что он мог ей сказать? Ничего, если только не рассказать ей всю правду о прошлом.

— Прости, — устало произнесла Грейс. — Я стала ужасной эгоисткой с тех пор, как потеряла зрение. Думаю только о себе и своих чувствах…

— Ты не эгоистка! — Начо порывисто привлек ее к себе, смутно осознавая, что делает. — Ты не уехала, а довела дело до конца. Работала не покладая рук, исследовала буквально каждый листочек в виноградниках. Это твоя заслуга, что мы спасли их. Мы победили!

— Тогда что мешает тебе радоваться победе? — горько усмехнулась она.

— Я должен кое о чем рассказать тебе!

— Кое о чем из твоего прошлого? — осторожно спросила Грейс.

— Да, — помрачнел он. — Ненавижу вещи, которые нельзя изменить!

— Ты имеешь в виду вещи, которые ты не можешь изменить? — мягко возразила она.

— Грейс, разве ты не чувствуешь то же самое?

— Ты уходишь от разговора, — заметила она.

— Да, я знаю, — вздохнул он.

— Давай с чего-то начинать, — предложила Грейс. — Что ты хочешь, чтобы я рассказала о себе?

— Все, — прошептал он, обнимая ее.

— Я всегда была маленькой мечтательницей, очень любила читать и играть на пианино.

— А твои родители?

— Я была их единственным ребенком, и родители просто окружили меня любовью. Папа умер, когда я была еще маленькой. А мама потом второй раз вышла замуж.

— Ты, наверное, очень переживала смерть отца, — тихо добавил Начо.

— Конечно. Я винила себя в том, что в тот день меня не было рядом с ним. Я выступала в концертной программе тем вечером.

— Не вини себя. Я уверен, отец очень гордился тобой.

— Мама очень быстро нашла себе второго мужа, — усмехнулась Грейс. — У него были собственные дети, и они все очень скоро поселились в нашем доме. Потом я поняла, что мне нет места в этой новой семье. Моя спальня была всегда занята кем-то из детей отчима, стоило мне лишь на один день уехать на концерт. Вскоре я поняла, что нужно жить самостоятельно.

— А после твоей болезни?

— Ты думаешь, что они нарушили бы свой привычный образ жизни, чтобы заботиться обо мне? Мама работает, а отчим был бы не рад моему возвращению.

— Грейс. — Начо ласково погладил ее по волосам.

— Я сама научилась справляться со всем! У меня есть прекрасные друзья, как Лусия, любимая работа. В конце концов, у меня лучшая собака-поводырь, мой Бадди! Нет, Начо, я бы не хотела изменить свою жизнь!

— У тебя есть музыка, которую ты так любишь. Ты по-прежнему можешь играть на пианино…

«Вот мы и подобрались к опасной теме… Я должна знать, что случилось», — решила про себя Грейс.

— Начо, — после некоторой паузы спросила она, — почему ты так расстроился, услышав, как я играю на пианино? Это напомнило тебе о маме?

— Я никогда и ни с кем не разговариваю на столь личные темы, — внезапно отрезал он, решив не посвящать Грейс в свое прошлое.

— Слишком поздно. Ты обещал рассказать мне, почему ты хочешь, чтобы я уехала. Не уходи от разговора! Расскажи мне, что ты сделал такого ужасного в прошлом, почему не можешь простить себя?

Начо упрямо молчал.

— Поверь, нет ничего такого, чего я могла бы испугаться, — настаивала Грейс, она решила идти до конца.

— Я убил своих родителей, — наконец произнес Начо.