Уроки Камасутры - Лилия Подгайская

Маша же была огорошена и буквально сбита с ног тем, что увидела и услышала в офисе Лизы.

Как-то днём Лиза попросила её забежать к ней на работу, буквально на минутку, просто глянуть кое-что. Маша на приглашение откликнулась, и вскоре появилась в как-то по-домашнему уютном Лизином кабинете. Та усадила её в удобное кресло и протянула журнал в глянцевой обложке. С этой самой обложки на Машу смотрела удивительно красивая женщина, которую она в первое мгновение и не узнала. Потом охнула:

– Это что, я?

– А то кто же, – рассмеялась Лиза, внимательно разглядывая выражение лица женщины.

На лице Маши отразились удивление, потом вроде как понимание, а следом смущение. Радости и торжества там не было, увы.

– Вы что, не рады, Маша? – поинтересовалась Лиза. – Мы что с вами напрасно старались?

– Не знаю я, Лиза, – Маша смотрела по-прежнему смущённо. – Это, конечно, красиво очень. Но только зачем? Зря людей обманываем. В жизни-то я совсем не такая.

– Ох уж и не такая, – проворчала Лиза, – разве что одеты не так. А остальное всё правда. Чистая правда и ничего кроме правды, Маша. Вы просто не видите себя со стороны.

Она помолчала немного, не отводя глаз от женщины, рассматривающей свое изображение, и осторожно добавила:

– Мне уже и звонили недавно. Хотели пригласить вас на кинопробы в какой-то сериал. Что им сказать?

Маша вскинула глаза, и Лиза увидела, что в них плещется испуг. А сама Маша на миг представила себе, чем могут закончиться все эти пробы, и ей стало нехорошо.

– Нет, Лиза, нет, – она смотрела уже более решительно, – на это я никогда не пойду.

– Но почему? – искренне удивилась Лиза. – У вас прекрасная внешность, а способностей уж для сериала определённо хватит, тут звёзд с неба хватать не надо. Почему же нет, если это деньги и ещё, возможно, слава к ним в придачу?

Маша посмотрела на неё растерянно.

– Не хочу показаться неблагодарной, Лиза, но пересилить себя не могу.

И она рассказала внимательно слушающей Лизе свою горькую историю, открыв ей свои страхи. Та потихоньку утирала глаза, хотя старалась делать это очень аккуратно, чтобы не размазать тушь на ресницах.

– Простите меня, Машенька, я ведь не знала, – сказала тихонько. – И не будем больше об этом. Я просто пошлю их подальше, этих любителей спелых ягод, и всё.

На том они и расстались. Маша унесла с собой подаренный ей журнал, как средство обретения уверенности в себе. А Лиза осталась отбиваться от желающих заполучить Машу в свои сериалы и свои постели разбитных режиссёров.

Евгений Семёнович, между тем, не терял времени. Пользуясь своими налаженными отношениями с Машей, он иногда подвозил её, куда ей нужно, помогал сумку поднести, один раз кран отремонтировал, когда тот подтекать стал, – в общем, потихоньку приучал её к своему присутствию рядом. И немало преуспел в этом трудном деле. В каждой женщине ведь живёт желание опереться на сильное мужское плечо, особенно когда трудности и усталость одолевают. Просто плечи, готовые поддержать, нечасто встречаются. Маша не могла не оценить поддержки, которую получала от Евгения Семёновича. И при этом он ничего от неё не требовал и в постель её не тащил.

Как-то вечером, завезя ей купленные ещё днём продукты, Евгений Семёнович завёл с Машей разговор о её работе.

– И как это вы, Маша, женщина красивая и грамотная, позволяете себе прозябать в этой никчёмной конторе по обслуживанию домофонов? – напрямую спросил он.

– А что мне ещё делать, Евгений Семёнович? – вскинулась Маша. – Без работы я уже насиделась, в секретарши сходила. И куда ещё податься с одним только аттестатом зрелости в кармане?

– А почему дальше не учились? – не отставал настырный гость. – Вы же умница, это любому понятно.

– Я и училась, да не закончила, замуж вышла. – Маша опустила глаза, затуманенные воспоминаниями.

– Вы замужем были? – изумился Евгений Семёнович, искренне не понимающий, как это Маша при такой красоте да при таком характере осталась без мужа.

– А что тут удивительного? Была. Да недолго продержалась в замужней жизни, всего восемь месяцев.

– Почему? – Евгений Семёнович пошёл в наступление всерьёз. Уж если зашёл такой разговор, надо выяснить всё, до конца.

– Вы действительно хотите знать правду, Евгений Семёнович? – глянула ему в глаза Маша.

– Да, – твёрдо ответил он, – хочу. Очень хочу.

– И зачем это вам? – подозрительно прищурилась женщина.

– А затем, Машенька, чтобы помочь вам. Не могу я смотреть, как вы один на один бьётесь с жизнью. Неправильно это. Каждой женщине должно быть, на кого опереться в жизни. Разве не так?

– Так-то оно так, Евгений Семёнович, – Маша опустила глаза, – только это нормальных женщин касается, а я не такая, как все, к несчастью.

Ответа не последовало. Маша подняла взгляд и увидела, что мужчина рассматривает её с каким-то непонятным выражением в глазах. Она вспыхнула.

– Нет, я не гермафродит и не розовая, – сказала, пересилив себя, – я просто фригидная. Это страшный диагноз, если хотите знать. И ни один мужчина не желает иметь такую женщину рядом.

Ну вот, она и сказала всё как есть этому мужчине, который постепенно подобрался к ней слишком близко и даже зародил в сердце надежду, что всё ещё может измениться к лучшему. Теперь он встанет и уйдёт. И это будет справедливо.

Но Евгений Семёнович не двинулся с места.

– Расскажите мне всё, Маша, – попросил он тихим голосом, – всё от начала и до конца.

Она взглянула ему в глаза, прочла там искреннее участие и рассказала. Всё рассказала. Без всякой жалости к себе и ничего не приукрашая. Он слушал внимательно и не перебивал. В комнате повисло молчание. Потом прозвучал тихий мужской голос:

– Вы пойдёте за меня замуж, Маша?

– Что? – оторопело спросила она. – Я вас не поняла.

– Замуж, говорю, за меня пойдёте? – повторил он свой вопрос. – Я хорошим мужем буду, обещаю.

Поднять на него глаза Маша не решилась. Она просто уткнулась лицом в сложённые ладони и расплакалась, громко, навзрыд. Евгений Семёнович не выдержал. Он сорвался с места, подхватил её, дрожащую от отчаянных рыданий, и прижал к себе. Всю её, с её горькой судьбой и всеми её обидами, крепко прижал к своей сильной груди.

– Что ты плачешь, голубка моя? – шептал он, уткнувшись ей в макушку. – Я тебя любить буду такой, какая ты есть. Никогда слова упрёка не скажу, поверь. Тебе хорошо со мной будет, обещаю, если только я тебе не противен, конечно.

Она отрицательно покачала головой, не пытаясь даже вырваться из неожиданных объятий, в которых ей было так тепло и уютно.

– Вот и хорошо, милая, вот и ладно, – продолжал он говорить, поглаживая её одной рукой по спине, а другой крепко прижимая к себе, – значит, договорились.